И у меня, и у него. Макс снял одно из своих колец с пальца и молча надел на мой безымянный. Сжал мою руку и поцеловал. Я все поняла без слов.
Выпустив мои губы, прижимается своим лбом к моему.
- Ну чё, пошли знакомиться?
- Угу… - прижавшись к нему напоследок, беру за руку и веду в квартиру.
Макс разувается, и я тяну его за собой на кухню.
Сидящие за столом родители хлопают глазами, рассматривая его с головы до ног, как на выставке.
- Кхе-кхе… - они что, уже забыли игру в “любит-не любит”?
- Добрый вечер, - кивает Макс, нерешительно замерев в проходе.
Будто очнувшись, мама вскакивает и улыбается так, что я довольно прячу глаза.
- Эмм… Максим, да? - лепечет, выдвигая для него стул.
- Он самый, - кивает Немцев.
- Горох не предлагаю… - продолжает щебетать она. - Проходи… те… что ж мы… стоим…
Мне хочется хлопнуть себя по лбу.
- Можно на “ты”… - смущённо говорит Макс.
- Проходи… - подталкиваю его вперед, незаметно поцеловав между лопаток.
Отец встаёт, протягивая руку.
- Что ж, приветствую, Максим - он самый.
Закатываю глаза.
Немцев делает шаг вперёд, принимая предложенную ладонь.
Трясёт её, говоря:
- Добрый вечер, Валерий Семёнович.
- Выпиваешь? - выгибает отец брови, строго заглядывая в мои любимые глаза.
- Папа! - предостерегаю.
- Иногда, - отвечает Макс, не отводя взгляд.
- Хмм… - тянет Валерий Семёнович, окидывая рукой стол. - Прошу. Чем богаты, как говорится. Клюквенка моего производства…
- Почту за честь, - откашливается Немцев.
- Принимаю критику, - прячет улыбку отец.
Следующие полчаса мой муж купается в заботе и ласке. Моей и маминой. Мы обе смеёмся и вьёмся вокруг него, как кухонные нимфы. Касаюсь его при каждой возможности. Хочу, чтобы он был, как дома… Потому что он дома. И здесь ему всегда рады, как мне самой. Потому что я люблю его. И мои родители это видят и чувствуют. И они чувствуют, что я не связалась с наркоманом и маргиналом, потому что Макс… само, блин, остроумное обаяние! Расслабившись и выпив Клюквенки, он стебёт моего отца так тонко и тому в радость, что я просто тихо ржу, и рот у меня уже растянулся от улыбок.
Встретившись глазами с мамой, вижу, как она смущенно краснеет.
Немного раскрасневшись, отец поглядывает на тонкий серебряный ободок, опоясывающий безымянный палец правой руки Немцева.
О-оу…
Ловит мой взгляд, сощурившись.
Смотрю в потолок, а потом в духовку, проверить утку. Снова смотрю на папу, обернувшись через плечо.