- Евгения, - странно поджав губу, качает он головой и тянется за своей высокоградусной Клюквенкой. - Сядь, дочь.
- Да, сядь, - машет ладонями мама, освежая своё не менее раскрасневшееся лицо.
- Иди сюда… - просит Макс, протягивая мне руку за нашим разложенным кухонным столом.
Наша кухня такая маленькая. И Макс в ней занимает до фига места.
Они все смотрят на меня.
И у каждого в глазах что-то своё.
У мамы сердечки, у отца понимание, а у Макса… весёлый зелёный блеск…
И во всей этой компании только я одна не пила Клювенку!
Подхожу, и он усаживает меня на своё колено.
- Может хватит вам Клюквенки?
- Мы с Женей сегодня поженились, - объявляет Немцев.
Трезво и громко.
Мама роняет вилку. Рука на моей талии напрягается.
Оба моих родителя смотрят в тарелки, хмуря брови и соображая.
- Дочь… - бормочет папа. - Умеешь ты удивлять…
Под столом сплетаем пальцы.
Мама теребит салфетку.
- У моей дочери получается свадьба сегодня, а я ни слухом, ни духом! Может я ещё и… бабушкой скоро стану? - прощупывает почву, пытаясь понять суть нашего скоропалительного брака.
- Нет, - тихо говорит Макс. - Не в ближайшее время.
Кусаю губу, улыбаясь. Звучит так, будто этот вопрос уже решен…
Хочу от него детей. Моих маленьких Немцевых с его зелеными глазами и русыми кудряшками..."
"- Ох… - вздыхает мама, бегая глазами по нашим лицам. - А когда?
- Мам!
- Так это выходит, у вас первая брачная ночь?
Макс давится соком.
Я краснею до жжения ушей и пытаюсь убрать его руку со своей ноги.
- Вроде… кхм… того… - откашливается он.
- Максим, эммм… сынок… подай пожалуйста соль… - снова поправив причёску, по деловому заявляет мама.
Смеюсь, запрокинув голову.
- Пять баллов, Светлана, - одобряет отец.
ЭПИЛОГ
15 лет спустя...
Кондиционер в машине пашет на полную. Петляющая вдоль моря дорога испытывает мой вестибулярный аппарат на полную катушку. После трёхчасового перелёта и недельного московского цейтнота я бы предпочел телепортироваться прямо в свою кровать.
Усталость адская, хотя я возвращаюсь домой на два дня раньше запланированного. Креня машину вслед за уходящей под уклон трассой, тянусь за пластиковым стаканом кофе и смотрю на свои часы.
Двенадцать дня.
Глубоко вдохнув, трясу головой и смотрю на притихшего Федю. Пацан рубает в телефоне, надвинув на глаза бейсболку. Кипрские виды ему до лампочки.