Подходит к своему рюкзаку и дёргает молнию внешнего кармана, извлекая оттуда целую долбаную метровую ленту презервативов в серебристых непрозрачных упаковках!
- Ты сюда что, на месяц переехал? - приподнявшись, восклицаю я.
Где, блин, вообще такие продаются?
- На месяц нам не хватит. - Резко отрывает он один пакетик и вскрывает его зубами.
Стягивает вниз серые боксёры, и моя спина прогибается ещё сильнее, пока он сосредоточенно раскатывает по себе презерватив.
Горячие импульсы толкают влагу из моего тела, пока наблюдаю за его руками и его возбужденным членом.
Его ноги окружают мои, пальцы уверенно проверяют состояние моей очевидной готовности, губы прижимаются к моему плечу.
Я не знаю, как Макс это делает, но всё время, пока он меня трахает, его губы не отлипают от моего плеча, а пальцы без-блин-ошибочно гладят волшебную кнопку.
Каждый раз я думаю, что лучше секса уже быть не может, а потом мы трахаемся ещё раз, и я опять улетаю.
Только в этот раз мне кажется, будто он трахает меня нежно и осторожно.
Будто в этот раз он трахает меня бережно!
Хорошенько и упорно посжимав его член напоследок, я отрубаюсь с пустой головой и грязной совестью, почти не чувствуя того, как он хватает ладонями мою талию и врезается в меня на пятой скорости.
Ну, почти не чувствую...
Я подумаю об этом завтра.
Да...
Глава 23
В голове отбойным молотком стучит азбука морзе, в организме бушует засуха.
Морщусь и пытаюсь натянуть на голову одеяло, чтобы спрятать её от жестокого мира и сквозняка.
Одеяло не поддается. Дергаю сильнее, насколько позволяют ватные ослабевшие руки.
Что за?..
С безмолвным стоном открываю один глаз, затем закрываю его и делаю тоже самое со вторым. Мне нужно спать, у меня ведь выходной...
Зачем было так заливаться глинтвейном... во рту привкус дохлой рыбы, потому что Славик коварно не предупредил меня о том, что устрицу ни при каких обстоятельствах не следует разжевывать.
Движение рядом заставляет меня замереть и пропустить через мутную голову хоровод воспоминаний.
Медленно спускаю одеяло до уровня глаз и щурюсь. Из окна бьёт холодный утренний свет, а на моём диване, развалившись по диагонали и загнав меня в самый угол, спит... Макс Немцев...
Голый до пояса. А может и не только.