Родители притихли и, кажется, не дышат. Дышим только мы. Я и Макс. Дышим и не двигаемся. Слушаю его сердце своим. Оно бьется ровно и размеренно, в отличии от моего, отбивающего чечетку.
Как же я скучала... будто мы целый год не виделись.
Продолжаю цепляться за него, будто он может исчезнуть.
- Добрый день, - хрипловато говорит Макс над моей головой.
- Добрый, - мрачновато тянет папа у меня за спиной. - А вы, собственно, кто?
Не открывая глаз, бормочу укоризненно:
- Пап...
- Что? - изумляется тот.
- Максим, - учтиво представляется Немцев.
- Вы что, с зоны откинулись, молодой человек? - спрашивает отец.
- Папа! - Вскидываю голову и смотрю через плечо, возмущенно поджав губы.
- На зоне такие не делают, - спокойно поясняет Макс, имея ввиду свои тату. - Это “неотрадишнел”, сложная методика.
Отец фыркает, я улыбаюсь. Поднимаю подбородок и заглядываю ему в лицо. Он смотрит на меня сверху вниз и незаметно подмигивает. У него под глазом синяк, челюсть распухла, и губы немного.
Горло сдавливает спазм.
Сглатываю его, чувствуя щемящую нежность и бешеную любовь к этому Немцеву. И адскую ненависть к тому, другому.
Ублюдок. Те десять минут моей жизни снова проносятся перед глазами, как кадры какого-то триллера. Теперь я знаю, что у Макса не только матери нет, а ещё и… отца.
- Присоединяйтесь, Максим. - Очень неубедительно изображает позитив мама. - У нас ужин…
Скорее уж попойка.
- Я ненадолго, - говорит он, посмотрев на неё поверх моей головы.
Меня охватывает такое волнение, что сердце делает скачок.
Молча киваю, выбираясь из его рук. Меня тянет обратно, но я сильная. Цепляю его пальцы своими, выходя в коридор нашей крошечной трёшки. Бросив взгляд на притихших родителей, веду гостя в свою «детскую» комнату. Теперь это склад всякого столетнего барахла, но моя полутороспальная кровать все еще на месте. На покрывале ровным строем сидят синие плюшевые медведи.
Макс останавливается в центре комнаты и поворачивает голову, осматривая ее по часовой стрелке. На нём джинсы и толстовка, отросшие волосы аккуратно откинуты со лба и зачёсаны назад.
Заметив на стене постер Джареда Лета, Макс беззвучно хмыкает.
Он выглядит абсолютным беспредельщиком.
Если бы моя дочь привела в дом кого-то подобного, я бы отправила её в монастырь.