Одет он странно: его галстук фирмы «Эрмес» соседствует с обтрепанными, спадающими с него брюками, которые не держатся на его толстом брюхе. Этот тип мне не нравится: он – своего рода телевизионный Марадона. На самом деле я терпеть не могу Марадону. Ни один человек, получивший в дар такой, как у него, талант, не имеет права его растрачивать. Он должен быть примером, а не посмешищем.
– Вот, хочу вам кое-что показать… – предлагает нам режиссер.
– Конечно, почему нет? – Ренци более привычен ко всему этому.
– Эй, давайте, начинаем сначала.
К нам подходит девушка.
– Здравствуйте, меня зовут Линда, я помощница режиссера. Вот схема программы, если вы хотите следить за ее разными блоками.
– Спасибо.
Один из сценариев она передает мне, другой – Джорджо, а потом уходит. И тут же около нас садится молодой парень."
"– Добрый день, рад познакомиться. Я Витторио Мариани, один из авторов программы. На самом деле я мог бы считаться руководителем проекта, но отказался от этого титула; он слишком ограничивает других.
Я обращаю внимание на сходство, и решаю ему об этом сказать:
– Я работал с твоим отцом, очень приятным человеком. В какой-то степени это он ввел меня в телевизионный мир.
– Да, знаю. Знаю и все, что произошло здесь, в этом театре.
– Он помог мне и в этом. Ты на него похож.
– Надеюсь стать похожим на него и в профессиональном смысле!
– Поживем – увидим.
Витторио смотрит на меня приветливо.
– В любом случае, спасибо, что вы меня взяли. Папа обрадовался, когда я ему об этом сказал.
– Как он?
– Спасибо, лучше.
– Хочу его навестить. Должен сказать тебе правду: мы взяли тех, кого нам порекомендовали как авторов в «Рэтэ». Резюме просматривал Ренци, так что он выбрал тебя за твои способности, а не из-за твоего отца.
– Хорошо. В любом случае эта программа мне очень нравится, и я надеюсь сделать ее как можно лучше.
– Уверен, что так и будет.
Витторио возвращается к работе. Репетиция продолжается, режиссер с микрофоном у рта называет номера камер, а Риккардо, ведущий, продолжает спокойно объяснять, делая вид, что обращается к телезрителям, и совершенно серьезно разговаривает с подставными участниками, которых здесь рассадили.
Режиссер следит за отбивками по монитору.
– Два, три, один, два…
Потом он вызывает одиннадцатую камеру, требуя провести ее на штативе высоко над площадкой.
– Стоп! Нет, так не пойдет. Никуда не годится… Черт, ну неужели это так трудно?
По всей видимости, да, приходит мне в голову.