«Но так бывает только в книгах», – думал он. А вот теперь он и сам чувствует себя героем странной истории, этой необычной встречи, и не знает, что ему делать с Данией, которая его так обнимает.
– Хотите что-нибудь выпить? Ой, извините.
Аличе краснеет у порога, застав их в таком положении.
Дания отстраняется от Ренци, улыбается ему, пожимает плечами и жует жвачку, которую до этого она прятала во рту. Зато Джорджо, как по волшебству, находит нужные слова.
– Она меня благодарила, потому что нам, может быть, удастся осуществить ее мечту.
Аличе кивает:
– Да, конечно.
И снова исчезает так же, как появилась.
Ренци и Дания смеются. Дания считает нужным подчеркнуть:
– Во всяком случае, мы не делали ничего плохого.
– Нет, нет, разумеется.
– Послушай, а почему бы тебе не проводить меня до центра? Сегодня сумасшедшие скидки в «Эйч энд Эм», и я собиралась туда зайти.
Джорджо не размышляет, не мешкает ни секунды.
– Ну конечно, с огромным удовольствием, – говорит он.
И они выходят из офиса.
– Увидимся завтра, – бросает на ходу Ренци.
Он закрывает дверь и улыбается Дании с тем легкомыслием, которое он так осуждал в любви того писателя к Ноле. Однажды вечером у него дома даже возник спор по поводу героев этого романа.
– Если людей не связывают общие ценности и общее воспитание, то мужчина не может влюбиться в такую девушку… Ну, разве что из-за ее молодости.
– Ты думаешь так, наверное, потому, что с тобой этого не случалось, – улыбнулась Тереза.
– Мужчина таких романов не завязывает.
Это Тереза посоветовала ему ту книгу. И она же защищала ее.
– Даже такой человек, как ты, мог бы влюбиться в такую, как Нола.
– Никогда в жизни, поверь мне.
Но Ренци уже не помнит своего утверждения. Не помнит он и о том, что надо предупредить домашних, что будет поздно; похоже, он может думать только о Дании.
– А где ты живешь?
– В центре. Если хочешь, потом зайдем ко мне, я покажу тебе, где живу: это квартирка в мансарде около площади Коппелле, правда, увы, маленькая… Ты-то, наверное, привык к бог знает каким просторам…
– Я уверен, что она мне понравится.
И прежде, чем трижды раздался сигнал машине, припарковавшейся во втором ряду, Ренци уже отрекся от своего: «Никогда в жизни, поверь мне».
78
Из архитектурного бюро, где она работает, Паллина выходит несколько раздосадованной. Адальберто, один из четырех акционеров, время от времени курит сигары, а она, особенно по утрам, этого совершенно не выносит. От этого Адальберто ее тошнит.