Три метра над небом. Трижды ты

И, в довершение всего, бывают дни, когда он доказывает, что действительно невыносим."

"«Знаешь, мне было бы приятно, если бы мы узнали друг друга лучше, но не на работе…» И на следующий день: «Вижу, ты слишком серьезная, мне бы хотелось тебя немного рассмешить…» И, на другой день, снова: «Ты мне снилась; не могу тебе сказать, чем мы занимались…» Вот от этой фразы ей и стало тошно. Да и само это имя, Адальберто, омерзительное. Ситуация для Паллины яснее ясного. «Если сложить его низменные эротические фантазии, сигару и противное имя, то несложно догадаться, что от меня ему ждать нечего.

Неужели в наше время женщина не может жить спокойно? Неужели ей обязательно должны докучать на работе? И ведь я не какая-то потаскушка, не особенно наряжаюсь, нарочно не надеваю ни юбок, ни чулок, чтобы не разжигать похоть, одеваюсь, как монашка, а он что делает? Помещает меня в эротический сон! К счастью, я его вовремя остановила», – думает Паллина.

– Нет, не рассказывай мне свой сон, а то меня замучают кошмары.

Но он продолжает настаивать:

– Видишь ли, мы развлекались, это были красивые фантазии. Тебе все нравилось…

– Да, но не думаю, что это понравилось бы моему парню. Но если он и заинтересуется этими фантазиями, то учти, что он очень ревнивый, агрессивный и уже неоднократно судимый, но это его не волнует: коллекционировать потасовки – его хобби.

Адальберто ей улыбается. Он не знает, верить этому или нет.

Паллина поняла, что он сомневается, и с удовольствием показала бы ему фотографию Банни – но не его теперешнего, обтесавшегося, а ту, старую фотографию, когда он нагонял страх даже на нее. Однако она решила, что сейчас не тот случай, надеясь, что Адальберто поверил ей на слово. Но он так и не оставил ее в покое.

– Ну хорошо, тогда мы можем сделать так: я тебе его расскажу… А ты ему мой сон не расскажешь, хорошо?

– Нет, плохо. Мне нравится рассказывать моему парню все.

А вот вы своей жене ничего не рассказываете. Правда?

Ага, она затронула правильную струну. У Адальберто изменилось выражение лица.

– Ладно, уже поздно. Иди, если хочешь. Продолжим завтра.

Паллина едва не потеряла сознание, но Адальберто, похоже, ослабил хватку.

– Тогда же продолжим работу над тем офисным зданием на улице Кондотти.

– Отлично, я уже кое-что набросала, потом вам покажу.

– Да-да, иди.