Те секунды, когда он встал передо мной, закрыв собой от неадекватного мужика, я запомню навсегда. Как и то, что он вытащил меня, когда я уже готова была попрощаться с жизнью.
Миша не спорит — подхватывает меня на руки и куда-то несет. Я едва замечаю, что вокруг нас собрались люди. А я даже не поняла этого. Как пришла в себя, так единственный, кого я видела — Воронцов. Сейчас он ассоциируется у меня с жизнью. Именно его тепло является для меня проводником. Как бы странно это не звучало.
В машине приходится отпустить его.
— Уверена, что домой? — еще раз уточняет он у меня.
— Да, пожалуйста.
Всю дорогу меня ломает. Буквально физически. И дело не в том, что я дрожу, что адреналин, или какой там гормон отвечает за стресс, выбрасывается в таких щедрых количествах, что я пару раз едва не задыхаюсь. Конечно, пытаюсь не подавать вида, но через пару кварталов чувствую, как Воронцов берет меня за руку, ловит мой взгляд и четко проговаривает:
— Все позади, Нелли.
Коротко киваю. Меня отпускает, хотя и ненадолго. Возле моего дома волна удушающей паники снова начинает зарождаться где-то глубоко во мне. Воронцов, точно улавливая мое состояние, опять берет меня на руки и несет к подъезду.
В квартире никого — Люда, наверное, все еще на смене.
— Ты замерзла, надо в душ, — говорит Миша, ставя меня на пол.
Он тоже весь мокрый, но в отличие от меня не дрожит. Такой же горячий и притягательный.
У меня даже пальцы покалывает от желания прикоснуться к нему, но я трусливо прячу взгляд и киваю.
— Да, тебе тоже, — отстраненно говорю, направляясь в ванную. Начинаю раздеваться, но получается не очень — пальцы будто не слушаются. Не могу сказать, что я так сильно замерзла, но все тело словно закостенело.
Когда в очередной раз застежка на штанах не поддается, а я из-за этого едва не плачу, Миша вдруг помогает мне, мгновенно искажая реальность своим появлением."
"Медленно поворачиваюсь к нему.
Нервно передергиваю плечами, окончательно потеряв веру в себя, забираюсь в душевую кабину. Настраиваю воду, а сама тихо всхлипываю. Тут же закрываю рот ладонью, чтобы Миша не успел заметить. Но поздно.