Он уже заходит ко мне и встает рядом в опасной близости, полностью раздетый. Когда только успел?
Еще несколько дней назад я бы пришла в ужас от мысли, что босс будет обнаженный стоять у меня за спиной и прижиматься ко мне, даря свое обалденное тепло. Но сейчас я так остро нуждаюсь в нем, что даже не вздрагиваю. Лишь расслабленно откидываюсь на его грудь, позволяя себя обнять, и наслаждаюсь этим ощущением безопасности.
— Не уходи, — тихо прошу. Не знаю, можно ли разобрать то, что я говорю, но Мише удается.
— Уверена?
Он очень осторожно разворачивает меня к себе. Берет в ладони мое лицо, и снова наши взгляды магнитятся. Опять вот так — глаза в глаза.
В памяти мелькают картинки сегодняшнего дня — начиная с встречи у подхода, затем наша экскурсия, смех, и как мы держались за руки. Затем попытка похищения и, наконец, мое падение.
— Мышка, ты не представляешь, что делаешь со мной, — тихо шепчет Воронцов. — Ты просто космос… Чего ты хочешь? Скажи.
Его вопрос ломает все.
Я не такая уж и смелая, даже после того как едва не утонула. Не умею я признаваться в своих сокровенных желаниях. Может, потому что их и не было раньше, а может, потому что боюсь сделать что-то не так и оттолкнуть сейчас Мишу.
В этот отдельно взятый момент я не думаю о том, что все это для него просто еще одна зарубка. Эти мысли в принципе остались где-то там, за створками душевой кабины.
Сейчас есть он, и есть я. Все.
— Тебя, — едва слышно отвечаю. Чувствую, как густой румянец расползается по моему лицу, спускается ниже.
Миша шумно выдыхает. Прислоняется лбом к моему и шепчет:
— Ты не пожалеешь.
Нервный смешок вырывается у меня помимо воли. Я знаю, что это неправда. Но сейчас так хочу почувствовать себя живой, что плевать на боль, которая придет после, когда он наиграется.
Пусть. Пусть так. Это лучше, чем уйти в забвение.
Мягкий, тягуче нежный поцелуй выметает ненужные мысли о том, что едва не случилось.
Он нежен и осторожен. Ласков. Он купает меня в своей заботе, хотя я отлично чувствую бедром, как сильно его желание.
Мое любопытство толкает опустить глаза, чтобы рассмотреть его член, но даже беглого взгляда хватает, чтобы испугаться.
Он большой. Кажется, очень большой.