– Ну пожалуйста, Юлия! Можно я сам поговорю с вашей мамой? Мне кажется, я смогу ее убедить. Дело старое совсем, шестьдесят шестого года. Прошу вас, позвоните ей, спросите, можно ли дать мне ее контакты.
Он потратил еще минут пять на уговоры, и Холодкова сдалась. Петр видел, как она взяла в руки телефон, и приготовился слушать и подсказывать аргументы при необходимости, но Юлия предусмотрительно отключила микрофон на компьютере. «Вот зараза!» – беззлобно выругался про себя Петр. Он пристально всматривался в лицо женщины, стараясь хотя бы по губам угадать произносимые слова.
Микрофон снова включился.
– Вам повезло, – сказала Холодкова. – Оказывается, маму интересует в основном период семидесятых годов, которые считаются глубоким застоем, про шестидесятые она не пишет.
– Министры внутренних дел, – радостно отрапортовал Петр. – Сначала был Тикунов, а с шестьдесят шестого года и до конца брежневского периода – Щелоков.
– Я смотрю, вы и в самом деле в теме, – усмехнулась Юлия. – Короче, мама не возражает, она подберет вам дедовы записки по тому делу, сделает сканы и пришлет на «мыло». Адрес только скиньте.
Петр рассыпался в цветистых благодарностях и немедленно отправил Холодковой адрес своей электронной почты.
Первая половина дня прошла на ура!
* * *"
"«…После заседания бюро обкома первый секретарь Логунов попросил меня зайти к нему в кабинет. Я думал, что он приглашает не только меня, но и начальника УВД области, и областного прокурора (коммунисты, занимавшие эти должности, в обязательном порядке являлись членами бюро), потому что в том году тема усиления борьбы с преступностью была на одном из первых мест, но оказалось, что он позвал только меня.
Когда мы вошли в кабинет, Логунов велел секретарше принести нам чаю. Было видно, что он собирается завести какой-то серьезный разговор, и я даже немного заволновался.
– Василий Сергеевич, на днях к тебе в суд поступит дело. Нужно отнестись со всей партийной ответственностью, – начал он.