Каменская вопросительно приподняла брови:
– И?
– Как проверить слова Садкова? Он назвал мне имя любовницы отца, но я ума не приложу, как ее искать. Сам точно не справлюсь. Ни отчества, ни года и места рождения… Даже примерного описания внешности нет. Не говоря уж о том, что за сорок лет она могла несколько раз выходить замуж и менять фамилию.
– Я так понимаю, что вы деликатно намекаете на что-то? – усмехнулась она.
– Да какая уж тут деликатность, Анастасия Павловна! Не намекаю, а прошу. Считайте, что в ногах валяюсь.
Каменская покачала головой.
– Не получится. Если есть конкретный, четко определенный человек, то Зоя накопает на него все, что есть в доступе, как в открытом, так и в закрытом. С судьей Екамасовым получилось, потому что было полное имя и точное место работы в точно определенный год, а там уже Зоя размотала все ниточки. Да и то: не забывайте, что речь о председателе Мособлсуда, это все-таки фигура, его имя появлялось во множестве документов, и из доинтернетной эры кое-что просочилось в современность.
– Жаль, – расстроенно проговорил Петр. – А я надеялся…
Каменская от души расхохоталась.
– Вы – истинное дитя интернета, Петенька. Вы убеждены, что интернет может все, даже то, чего не может человек. А это глубокое заблуждение.
– Продолжаю!
– Ладно.
Она снова разблокировала телефон, положила его на стол и, когда абонент ответил, заговорила, включив громкую связь:
– Привет, Владик. Ты помнишь, что ты мне должен?
– Здрасьте! – пророкотал из трубки низкий голос. – Ну ты даешь, Аська! Да я тебе по сотне поводов по гроб жизни должен. Ты хоть обозначь, о каком именно долге идет речь.
– Нет, этот так и висит неотработанным. Помнишь журналиста из Тюмени, которого ты мне поручил, потому что вы с Таней собрались во Францию к сыну?
– Ну… помню. – Голос собеседника зазвучал настороженно. – Так это сто лет назад было.
– И тем не менее. Он снова в Москве, и ему снова нужна помощь. Я, конечно, могу попросить и других людей, но прошу именно тебя, потому что ты в долгу.
– Шантажистка.