– Мать-то нашли? Сообщили ей?
– Созвонились с местными еще вчера, пока толку никакого. Вот потому я и считаю, что тебе надо срочно со следователем побеседовать, у нас каждый свидетель на вес золота, а ты с Астаховым виделся в вечер убийства.
И вот теперь Николай Губанов сидел в кабинете следователя Дергунова и добросовестно и подробно отвечал на вопросы.
– Как давно вы знакомы с потерпевшим Астаховым?
– Несколько лет, с тех пор как мы снимаем дачу в Успенском.
– У вас близкие отношения? Доверительные?
– Я бы так не сказал.
Губанов старался тщательно выбирать слова и по мере сил правильно строить предложения, и это требовало немалых усилий. Он не был мастером устной речи, но перед следователем хотелось выглядеть достойно.
– Выпивали вместе?
– Конечно, – улыбнулся Николай. – Как же без этого?
– Потерпевший рассказывал вам о своей личной жизни?
– Очень скупо.
"– Потерпевший когда-нибудь объяснял вам причину, почему он не женат?
– Владилен считал, что для поклонниц их кумир должен быть досягаемой мечтой, доступной. Он сам так выражался. Он полагал, что женатый кумир никогда не сможет иметь столько влюбленных в него женщин и девушек, потому что никто не станет мечтать о мужчине, обремененном семьей, и неистово обожать его. А пока они мечтают, они прорываются на спектакли и концерты, караулят у служебного входа и возле дома, дарят цветы и сувениры, бурно аплодируют.
Николай замялся. Он не был уверен, нужно ли говорить об этом.
– Да? – Следователь поднял на него глаза, оторвавшись от протокола. – Что вы хотели добавить?
Губанов глубоко вздохнул.
– Владилену нравилась свобода. Я не имею в виду распущенность, ни в коем случае, но он стремился хотя бы в чем-то быть свободным от обязательств.