Такая учеба Николая не прельщает, диплом ему не нужен, ему настоящие знания нужны, а на это придется тратить все свободное время. Юрке уже десять, еще два-три года – и он вступит в такой возраст, когда родительское и особенно отцовское внимание станет совершенно необходимым. Уж от сестры Нины они наслушались такого – не приведи Господь! Упустишь парня в переходном возрасте – пиши пропало. Нет, не ко времени сейчас мысли о высшем образовании.
Поселок выглядел почти так же, как и летом, если не считать осенних красок. Очень многие продолжали жить на дачах до самых морозов, только школьников в город увозили.
Дом Лаврушенковых был небольшим, но крепким и каким-то ухоженным. Во всем чувствовалась умелая рука хозяина, который знает, с какой стороны браться за инструмент.
Мать и сын Лаврушенковы сидели на крылечке. Зинаида чистила овощи, сбрасывая очистки в стоящее рядом ведро, а приготовленные к использованию картошку, морковь и свеклу складывала в широкую миску с водой. Рыжеволосый веснушчатый Славик с угрюмым видом строгал ножичком деревяшку. Увидев товарища, мальчик посветлел лицом и мигом подлетел к калитке:"
"– Привет! Ты ко мне? Пошли на речку, я тебе одну вещь покажу.
Николай на всякий случай сделал строгое лицо:
– А ты у мамы спросил?
– Мам! Я с Юркой, ладно? – крикнул Славик.
– Беги, беги, сынок, – печально улыбнулась Зинаида.
Пацаны убежали, а Николай подошел к крыльцу, присел рядом с женой Лаврушенкова.
– На борщ? – спросил он, кивнув на таз с овощами.
– Да, на винегрет сварила уже, сейчас остынут – буду чистить.
– Да вот Юрка соскучился по вашему сыну, решил проведать. Они же дружат.
– Ну да, дружат. Хорошо, что приехали, а то мальчонка у меня совсем скис, никто с ним играть не хочет. У нас в поселке весной приблудная собака ощенилась, так и живет с щенками на опушке леса, ребята им покушать носят. Щенки уже подросли, такие забавные, только пугливые очень.