А если не так резко, как она привыкла, а исподволь, полностью погрузившись в энергетический мир?
И она раз за разом делала единственное, что было относительно ей доступно — пыталась перейти на внутреннее зрение.
Давила сильнее.
Слабее.
Меняла угол.
Плела заклинания, которые без магии рассыпались ещё до того, как она завершит формулу.
Пыталась на ощупь определить наличие силовых нитей.
Временами ей казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть и что-то получится, и это подстёгивало продолжать эксперименты.
Даниэль так увлеклась, что завесь день только трижды вставала с кровати — один раз посетила уголок за ширмой и два раза выпила воды.
От недосыпания, физического и морального истощения её начинало пошатывать, но тьера не сдавалась, продолжая делать попытку за попыткой.
И в какой-то момент перед глазами мелькнуло цветное свечение!
О…
Юная магиня не успела отреагировать, как всё пропало, и перед внутренним взором снова встала непроницаемая темнота.
Вполголоса помянув Молчаливого, Даниэль распахнула глаза, едва удержав испуганный возглас — прямо перед ней стоял Инквизитор.
Судя по раскрытой двери, он вошёл, как полагается. Просто она ничего не заметила, настолько увлеклась экспериментами. Вот же дурочка! Нашла время и место!
Мужчина мрачно рассматривал подозреваемую и, судя по его недовольному виду, ему совершенно не нравилось, что он видит.
Тьера тоже от счастья не светилась.
Что её ждёт на этот раз? Завтрак или… пора на казнь?
Даниэль с сожалением подумала, что у неё только-только что-то начало получаться!!! И всё…
У-у, гад в чёрном! Ещё и небритый!
Она как-то слышала, что Инквизитор избегает высокородных, почти никогда не появляется на балах и до сих пор не женат.
Нет, страшилищем его не назовёшь, как и чудовищем. Но где семья и дети, и где Инквизитор? Он же одним своим видом доведёт младенца до падучей! Самое ему место в казематах Департамента, да!
Не мог прийти попозже? Лет этак на сят? Пятьдесят там, семьдесят? А лучше — вообще никогда!
— Собирайся! — холодным тоном приказал мужчина.
«Ну, вот и всё», — мелькнуло в голове.
Сердце жалобно трепыхнулось и попыталось сбежать, ноги задрожали, руки вспотели.
И Даниэль сама на себя рассердилась.