Ну-ка подумай, сыщик, что бы это значило? Ага, догадался! Садись, пять, ты прав: раз они куплены позже, то и подложены позже, разумеется!
И вот сыщик уже отправляется к родственникам жертв с вопросом: не приходил ли кто к вам домой, под любым предлогом, в конце мая – июне? И тут снова детективу проставлена пятерка за сообразительность: маньяк назвался, и родственники, легко или с трудом, но вспомнят это имя и этого человека. И даже опишут его внешность. И она, без сомнения, будет соответствовать описанию, которое дала Дуняша в артельном магазине.
Иными словами, маньяк то ли вел детектива чуть не за ручку, то ли им манипулировал... Алексей пока не знал, какую формулировку предпочесть, но был уверен, что узнает правильную только в конце. Когда пройдет шаткий мосток из двенадцати медальонов до конца.
...Степан уже отключился, но детектив снова набрал его номер. Попросил описать приходившего.
Однако Степан его не запомнил. Совершенно не запомнил, вот беда!
– Ну хоть цвет волос? Не рыжий ли?
– Да хрен его знает, не помню я.
"Ну что ж, еще есть восемь семей. Кто-нибудь наверняка вспомнит. Обходить их всех детектив уже не будет: телефон поможет сэкономить время. Ведь осталось всего одиннадцать дней до истечения срока...
Александра. 18 октября
Следующий день оказался на удивление тихим. Можно было подумать, что она уехала в отпуск – в уединенное местечко, в бунгало... С той только разницей, что выход из бунгало ей был запрещен.
Она прослонялась по дому весь день, пытаясь пробить брешь в бетонной стене неизвестного.
Но все, что ей удалось насверлить, – это догадка о причинах такого упорства Бенедикта в том, что Алексей должен найти ее именно здесь. Помимо очевидной цели спасти Александру, Алеша должен еще разоблачить маньяка!
Оставалось, однако, совершенно непонятным: какой интерес этому маньяку быть разоблаченным?!
Во всем этом была загадка... И ум Александры никак с ней не справлялся.
Она тщательно исследовала второй этаж. Сквозь крошечные щели в крепких ставнях пробивался очень слабый свет, но она разглядела в этом полумраке то, что хотела: ни одно окно в этом доме не открывается. Ладно бы только то обстоятельство, что на самих окнах нет ручек, – можно было бы, в конце концов, и стекло разбить! Но за стеклами стояли решетки, а ставни за ними были наглухо забиты крупными гвоздями, шляпки которых издевательски торчали из толстого дерева.