Оно привязывало ее к реальности, не давало оторваться в фантастичность и абсурдность произошедшего с ней...
Безделье ее угнетало. На ней висели две незаконченные статьи – одна уже была почти готова, другая только в зачаточном состоянии. Но здесь не было ни компьютера, ни даже машинки. И ни одной книжки не было в этом доме, даже какого-нибудь самого завалящего детективчика... Александра решительно не знала, чем занять себя, а ничем не заниматься она не привыкла. Спросить, что ли, этого странного неманьячного маньяка, когда он придет, про книжку? Или даже отважиться про компьютер?
.
Просидев еще с час в отупляющем бездействии, она решила занять себя гимнастикой и некоторое время провела в наклонах и поворотах, думая о маленькой девочке и маленьком мальчике, которые должны родиться через пять с половиной месяцев.
"Наконец уже довольно поздним вечером она заслышала шум машины, въезжавшей во двор, и быстро вернулась в отведенную ей комнату. Повернула ключ. Маньяк или нет, или просто шутник дурацкий, но сердце ее громко забилось от страха. Что будет, если он заметит пропажу ножа с кухни? Как на это отреагирует?
Она слышала, как вошел Бенедикт, как разделся, – прогремели ботинки, сброшенные с ноги, – и как затем он прошествовал в кухню.
– Вы не голодны, Александра? – долетело до нее.
– Спасибо, нет... Я поела...
Некоторое время он молчал, затем поинтересовался:
– В комнате, должно быть, кушали?
Александра замешкалась с ответом – она не поняла вопроса, хотя почуяла в нем подвох. Но Бенедикт не стал ждать, и до нее долетела его фраза:
– В комнату, говорю, покушать брали, да обратно не все принесли. Ножик где-то обронили. Вы поищите, Александра, он непременно у вас в комнате должен быть!
Она услышала приближающиеся к ее двери шаги.
– Нашли? – Голос-гусеница прозмеился в щель.
Александра от растерянности с трудом соображала. Какое еще ""покушать""? С огромным разделочным ножом?! Он, что ли, изде... Ох, да конечно, он издевается!
– Ну-с? Никак не найдете? Может, за диван упал?
Короткий сухой смешок, больше похожий на кашель, треснул за дверью.
– Посмотрите за диваном, Александра. Негде ему больше быть, уверяю вас!
Снова треснул короткий смешок.