» – вдруг донеслось до нее тихое бормотание.
""Подожди, – дожди, дожди..."" – вспомнилась песенка. Неужели он поет? Ей казалось, что она слышит именно эти слова... Прямо за своей дверью. С кем он разговаривает? С ней? С самим собой? Или кто-то еще есть в доме?
Она с силой нажала на свой ключ – на тот случай, если снаружи его можно вытолкнуть из замочной скважины. Она боялась дышать, чтобы Бенедикт не догадался о том, что она стоит тут, под дверью, и жмет на головку ключа, которая больно впилась в ее ладонь...
Протекло, наверное, еще минут двадцать, но больше ни одного звука не долетело до нее.
Александра отпустила ключ, но отойти от двери побоялась. Устав стоять, она села на пол, прислонившись спиной к дверному косяку... Да так и заснула.
21 октября
Тамара не подвела, и уже с утра он слетал на Петровку, чтобы получить первые распечатки. Алексей не знал статистику по несчастным случаям и самоубийствам, но полагал, что их количество зашкалит далеко за число нераскрытых преступлений.
– Я еще не закончила поиск, Кис, не успела, – виновато проговорила Тамара. – Работы очень много, сам знаешь...
Да, рано он порадовался... Но ничего, главное, что можно было начинать работать, двигаться вперед!
Он высвистал Виктора для разговора в кафе, в то же самое, что и прошлый раз, в саду ""Эрмитаж"".
""И плохой матери"", – вертелось на языке. Но после всех исповедей, услышанных им, не хотелось припечатывать чужие судьбы поверхностным моралистским штампом. От него пахло советской властью, товарищескими судами и партсобраниями.
...Поразительно, что маньяк, выбиравший жертв по этим двум признакам, именно так и рассуждал!..
Алексея неожиданно передернуло от этой мысли.
Сразу завертелись в памяти какие-то обличительные статьи, фрагменты телепередач, выкрики из митингующей толпы... Их всех роднило воинствующее неприятие. Неважно, чего.