Твою мать, серьезно? Он прислал мне смеющийся смайлик? Шакал?
– Ты чего такая воодушевленная? – интересуется Венера.
– Если бы я кого-то убила… ты бы хотела это знать? Или предпочла быть в неведении?
Что я несу?
– Конечно, хотела бы.
– И что бы ты сделала с этим знанием?
– Я бы… – она задумывается, отрываясь от шлифовки ногтей пилкой, – помогла тебе спрятать тело.
– Не смешно! – растерянно воплю я. – Я серьезно, Ви! Если бы я кого-то грохнула?!
– Зависит от контекста. Причины. Может, ты убила насильника или вора, напавшего на тебя… или ее, – кивает на Лесю.
– Ты неисправима.
– Я просто люблю тебя. Вот и все.
– А если бы…
– Эми, что на тебя нашло? Ты ведешь себя странно. При этом мы обе понимаем, откуда взялись твои вопросы. За что ты, кстати, еще не прощена! Как ты могла не сказать, что парень, с которым ты потеряла девственность, – Чацкий?! Да я сама убить тебя хочу!
– М-м-м, девственность, – игриво протягивает Дремотный, выглядывая из-под куртки.
Венера разворачивает его голову пальцем и снова накрывает курткой.
– Прости, – бормочу.
– Черта с два! Выбирай, по какому обряду хочешь быть похоронена? Привычный нам православный, японская кремация, индонезийская посмертная вечеринка, южнокорейская кремация с бонусом в виде бусин из твоего праха…
– Бусин?
– Да, корейцы так делают. Из праха можно сделать бусины и хранить их дома в красивых флаконах как элемент интерьера.
– Иногда ты меня пугаешь… Ладно, тогда я хочу быть погребена в собственной пирамиде среди золота и драгоценностей, – подыгрываю, зная, что эту волынку Венера может тянуть до утра.
– Что ж, начинай, пока я буду искать саркофаг в интернете.
Нашу игру прерывает хлопок дверью. Музыка и гомон смолкают, а парни у окна разгоняют ладонями дурманный дым.
В аудиторию входит профессор. Не наш. Он тоже ведет уголовное право, но у старшекурсников, и главное – это тот сумасшедший профессор, с которым якобы дружит Шакал. Заведующий кафедрой уголовного права. Он сумрачно оглядывает всех. Воцаряется почти полная тишина, прерываемая только бегством парней на свои места. Дремотный чуть через парту на нас не переворачивается. Совсем обкурился, придурок.
Я вдруг ощущаю на себе внимательный взгляд.