Не найдя слов, опускаюсь на колени и собираю осколки вазы. Признание настолько потрясает, что мне срочно нужно отвлечься. Срочно…
Глеб. Сестра. Киллер. Ева… Eva. Точно!
Назвал магазин в честь погибшей любимой. Господи…
Ладони трясутся, но я упорно сгребаю куски фарфора. Лео смотрит. Не знаю, сколько он наблюдал, но в какой-то момент я почувствовала, как меня поднимают и берут на руки. Фарфор падает и звякает о паркет.
Лео садится в кресло. Я остаюсь у него на коленях. Его нос упирается в мой висок.
– Я должна презирать тебя, – выговариваю едва слышно.
– Ты ничего никому не должна, – Лео берет меня за подбородок и заглядывает в глаза. – Почему не выдала меня? Почему не сказала, что я прикрываю убийцу? Зачем спихиваешь вину на Глеба?
– Неужели сам не видишь?
– Вижу. Но не понимаю. Я гоню тебя, потому что не понимаю. Хотя очень хочу… понять. И остаться. Представить на ничтожный миг, что все могло быть по-другому, что я мог быть свободен.
– Ты свободен, – шепчу и соприкасаюсь с ним лбом.
– Свобода заканчивается там, где начинается свобода другого.
"Длинные пальцы зарываются в мои волосы на затылке; вижу, как малахит радужек темнеет, вспыхивая неудержимой жаждой…
– Хочу прикасаться к тебе… И не думать о последствиях. Хочу сделать с тобой все то, что снится мне уже который день. Хочу любить тебя. Снова и снова! Хочу позволить себе сделать это в реальности.
В паузах Лео целует меня. И действительно не собирается останавливаться. Не в этот раз…
Я задыхаюсь, ощущая, как в ладонь бьется его сердце, а когда язык проводит теплую полосу по шее, выгибаюсь навстречу и растворяюсь в порыве. Лео обжигающий! Кажется, что он испепеляет нас обоих. Я теряю мысли от коротких толчков, от очевидного и твердого желания мужского тела.
Лео снимает с меня кофту и распускает заколотые русые волосы. Пряди рассыпаются по плечам. Он сжимает их в кулаке.
Ключицы, грудь… влажные поцелуи скользят по коже.
Пальцы ловко отодвигают край лифчика. Язык Лео касается моего соска.