Едва успеваю сообразить, что происходит, как тень садится рядом, и я уже готова завизжать, поверив в любые истории о призраках, но это – к сожалению – представитель мира живых.
На миг замечаю блеск в глазах человека, слишком огромных, бездонных, утягивающих в сумрачную чащу леса, которой он даже пахнет. И без зрения я понимаю, кто передо мной. Этот древесный запах духов, горького шоколада и кофе я ни с чем и никогда не перепутаю.
– Прогуливаешь, Хромик? – шепчет гость на ухо и запускает руку в мои волосы.
Глава 21
В темноте Лео выглядит как демонический зверь, сверкающий голодными глазами; зверь, который вырвал из стены многотонную цепь, что сдерживала его веками в глубинах преисподней, и поспешил за жертвой; зверь, загоняющий добычу в угол.
Лео хватает меня, когда вскакиваю. Тянет обратно, сажает между своих ног, прижимает спиной к себе и зажимает мне рот. Я улавливаю аромат его древесного парфюма.
– Ты же не собираешься визжать? – спрашивает он холодным голосом, хотя за маской спокойствия я осознаю, в каком Лео бешенстве, это чувствуется даже в том, как он держит меня, не давая пошевелиться.
Быстро качаю головой, подавляя дрожь.
Лео убирает ладонь ото рта, перемещает в карман моей толстовки.
– Отлично. Телефон не потеряла, – говорит он, достает и кладет айфон на стол. – Ты представляешь, сколько я тебя искал? Где ты была?!
Я сжимаю зубы, стараясь не шевелиться.
Он сжимает мою шею. Слегка надавливает на гортань большим пальцем. Зарывается носом в волосы, вдыхает запах – и сильнее стискивает мое горло, уточняя:
– Эми…У кого. Ты. Была?
Инстинкты жертвы вопят, что пора спасаться бегством любыми способами, иначе случится непоправимое.
– У друга. – Подозрение, что Лео меня задушит, делает голос тусклым и едва слышным, я начинаю оправдываться: – Мне некуда было пойти… совсем… совсем некуда…
– Что за друг?
Его интонацией можно заморозить город.
"– Я… – сиплю, – прекрати…
Лео разжимает пальцы. Отпускает меня и поднимается на ноги. Я рассматриваю его, высокого, взрослого, всегда флегматичного – теперь разъяренного. Он возвышается надо мной застывшим каменным изваянием, в малахитовых глазах блеск и нечто, запертое за титановыми вратами.