Твою мать, ты нужна мне.
– Лео, ты людей убиваешь, – в ужасе бормочу я.
Шакал отводит взгляд. Мрачно. И глубокомысленно. Я понимаю, что сказать о чувствах ему стоило галактических трудов, но какое это теперь имеет значение?
– Я не обычных людей убиваю. И ты это знаешь. Каждый из них заслуживал смерти.
– Не тебе решать!
– Все сложно, – вздыхает он, заправляя мои волосы за ухо. – Ты не представляешь насколько.
– Умоляю, скажи, что это лишь глупый розыгрыш, ну хоть что-нибудь скажи. Скажи, что ты не убийца!
Он молчит.
– Боже, – взмаливаюсь я, закрывая лицо. – Ты не собираешься отрицать, да? Мог бы хоть вид сделать, раз пришел?! Ты умеешь убеждать. Я бы поверила! Однако ты даже не попытался и, более того, хочешь, чтобы я приняла тебя тем, кто есть. Маньяком!
Он выгибает одну бровь.
– Ты меня удивляешь.
– Десятки человек… ты убил, – прорывает меня. – Или сотни? Не все жертвы ведь известны, да? За деньги! Господи! А я-то с ума сходила, когда ты просто в суде убийц защищал, называла тебя чудовищем, а ты… Поверить не могу! Ты ими прикрывался! Ты будто гигантский василиск, отвлекающий от себя внимание мелкими гадюками, которых дергаешь за хвост, чтобы они шипели как можно громче и кидались на публику.
Я суплюсь. Вспоминаю, как Лео говорил, что его знают лишь по громким делам, а о сотнях других, где он защищает пострадавших, никто и не помнит. А если здесь та же параллель? Убийства, приписанные киллеру… их около сорока.
– Кажется, я подставил шею для удара ближе, чем думал. – Он впивается в меня малахитовыми глазами. – Ты понимаешь, что теперь я не могу тебя отпустить?
– И? Застрелишь меня? Зарежешь? Отравишь? Вперед. Если собираешься, то просто замолчи и сделай, а не рассказывай о том, что я для тебя значу. Ведь значу я ровно ничего!
Я зажмуриваюсь, удерживая слезы.
Лео хватает мое запястье. Разворачивает. Сковывает в объятиях.
– Не плачь, – просит он, вытирая мои слезы. – Посмотри на меня, ну же, Эми, посмотри.
Я ловлю теплое дыхание на лице, когда он запрокидывает мою голову.