Цзян Яньли внимательно оглядела его и Цзян Чэна и спросила:
— Вы двое опять подрались?
Вэй Усянь:
— Неа!
Цзян Яньли вошла в зал и внесла большой поднос.
— И кто же тогда оставил отпечаток ноги на груди А-Чэна?
Вэй Усянь, едва услышав, что оставил улики, торопливо бросил взгляд на Цзян Чэна и убедился в этом сам. Но никому уже не было дела до того, подрались они с Цзян Чэном или нет, — Цзян Яньли внесла на подносе порезанный арбуз, так что юноши подлетели к ней, будто пчёлы на мёд, за пару секунд всё расхватали и теперь сидели на полу, с аппетитом поедая угощение.
Вэй Усянь и Цзян Чэн, чем бы ни занимались, непременно затевали соревнование. И поедание арбуза не стало исключением — не жалея живота своего, они нещадно дрались за каждый кусочек, так что остальным пришлось отбежать подальше, освободив пространство для их «битвы». Вэй Усянь вначале жевал довольно усердно, а потом вдруг ни с того ни с сего прыснул со смеху.
Цзян Чэн насторожился:
— Что ты опять замыслил?
Вэй Усянь взял ещё кусок арбуза.
— Нет! Не подумай, ничего такого я не замышлял. Просто вспомнил кое о ком.
— О ком?
— О Лань Чжане.
— Чего это ты о нём вдруг вспомнил? Скучаешь по тому, как тебя наказывали переписыванием книг?
Вэй Усянь выплюнул косточки и ответил:
— Соскучился по времени, которое провёл, потешаясь над ним. Ты не представляешь, какой он забавный. Я как-то сказал ему, что их блюда такие отвратные, что я лучше съем жареную арбузную корку, чем то, что подают в их ордене.
Не успел он договорить, как Цзян Чэн едва не выбил арбуз у него из рук.
— Ты с ума сошёл, звать его в Пристань Лотоса? Сам себе ищешь проблем на голову?
— Чего ты всполошился! У меня чуть арбуз из рук не вылетел! Я просто так сказал. Конечно, он не приедет. Ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы он выходил куда-то веселиться в одиночку?
Цзян Чэн совершенно серьёзно сказал:
— Давай договоримся.
— Что-то я не замечал раньше, что ты его не выносишь.
— Я ничего против Лань Ванцзи не имею, но что если он правда приедет, и моя матушка увидит, как ведут себя отпрыски других кланов? Тогда и тебе несдобровать.
— Ничего страшного, я не боюсь. Если он и правда приедет, скажи дяде Цзяну, чтобы его положили спать со мной. Обещаю, меньше чем через месяц я сведу его с ума.