И ведь ничего не екнуло в те мгновения как-то явно, предупреждающе. Что именно сейчас Дэн совершает выбор, который коснется не только его, но и еще двух людей. А ведь должен был подумать, должен! Они не знали, а он знал. Что ни для каких милых штучек вроде дома и детей Денис не годится.
А хочется.
В самой-самой глубине души, где-то в очень тайном месте, о наличии которого сам Денис лишь смутно подозревал, жило чувство, в котором он ни за что не хотел себе признаваться. В том, что там, на парковке у торгового центра, когда сказал Оле правду о себе, когда развернулся, чтобы уйти, какая-то ничтожно малая часть его души, крошечная, которой никогда не давали права голоса, все же надеялась, что…
…что уйти не дадут.
Только такого не бывает. Не может быть в принципе. Такие, как он, не нужны — по-настоящему. А жалости не нужно ему. И то, о чем мечталось той крохе-частичке, случается только в дерьмовых мелодрамах.
Его жизнь в последнее время похожа на такую мелодраму.
* * *Оля закрыла за отцом дверь и пошла на кухню. Очень хотелось курить. Бедный папа — он так старался делать вид, что ничего не случилось, так старался вести себя обычно, но не получалось. Ее интеллигентный отец считал себя не вправе вмешиваться в личную жизнь дочери, особенно после стольких лет отсутствия, боялся расспрашивать, а Оля видела, что хочет, и диалог оттого не клеился. Неловкость оба сглаживали общими ни к чему не обязывающими разговорами про погоду, ожидаемое повышение цен и про то, как плохо чистятся дороги, и что с Гоголем у Никиты все же не складывается.
— Надо ему кино показать, — внес предложение отец. — Может, кино понравится.
— Может, — согласилась Оля без энтузиазма.
Современным детям старые советские фильмы интересны очень выборочно. В них нет спецэффектов и компьютерной графики, такое кино кажется подрастающему поколению простым и нединамичным. Оля как-то пыталась усадить Никиту за просмотр «золотого кинофонда», получилось не очень удачно.
"Перед тем как уйти, Геннадий Игоревич долго топтался у двери, искал слова, не знал, что сказать, и Оля в конце концов его просто обняла и поцеловала в щеку:
— Будь аккуратен на дороге.
— Я тебя очень люблю, дочка.
Она ждала этих слов всю жизнь. И чуть не расплакалась, когда закрывала дверь.