Странно, правда?
— Ну мало ли…
— Нет, парень, в таких делах исключений не бывает. Уверен, что многие знали, что именно с ним происходило, — твердо сказал Чертков. — Такие вещи в мешке не утаишь. Всегда находится доброжелатель, который поделится новостями за так или за деньги. Зная это и узнав о его чудесном излечении, всякий умный человек сделает нужные выводы. Проклятье это тебе не ветрянка, оно так просто не лечится. Так что будь уверен, я знаю о чем я говорю.
Я открыл было рот, чтобы сказать пару слов в собственную защиту.
— Даже не начинай. Я знаю, что ты сейчас начнешь говорить. Когда-то давно я и сам был таким же, как и ты. Лучше поговорим о деле, а то так мы с тобой никогда не закончим, — он посмотрел на окно, за которым было еще светло, однако понемногу уже начинало сереть. — Случай, о котором ты мне рассказал, очень любопытный. Такие проклятья тебе будут встречаться не часто. Оно слишком дорого стоит, поэтому не каждый готов потратить столько денег на своего врага.
— Вы бы видели в кого Карачаров превратился! Ходячий труп, по-другому и не скажешь.
— Именно об этом я тебе и говорю, — кивнул он. — Самое интересное, что предмет или существо, в которое превращается носитель, тоже является частью проклятья. Как кукла в твоем случае. Таким образом, мало того, что проклятый теряет силы в момент каждого такого превращения, но еще и может что-то делать в нашем мире.
— Хмм… Александр Григорьевич, это как?
— Допустим, в тот момент, когда твой Карачаров был куклой, он мог кого-нибудь убивать, а потом ничего не помнить, — разъяснил мне Чертков. — К примеру, можно потребовать от него, чтобы он убил всех своих домашних, и он будет это делать, пока не покончит с последним из них. Согласись, это очень удобно и выгодно, если нужно покончить со всем родом.
— Звучит как-то мрачновато… Вы думаете, Луке Мироновичу приказывали нечто подобное?
— Понятия не имею, — признался наставник. — Ты спросил, как это работает, и я тебе объяснил, а уж давали ему какие-то приказы или нет, трудно сказать. Тем более, что сам он об этом ничего не помнит. Просто я хочу, чтобы ты знал — чисто теоретически такая возможность есть.
— Буду знать, — кивнул я.