Но когда в ответ услышал, что ни йети, ни леших, ни прочих тварей нет в пижменских лесах и вообще на белом свете, сначала решил, что его вводят в заблуждение, умышленно запутывают.
— То есть этих существ нет, а их страшные укусы есть? — попытался разобраться он.
— Это что-то вроде эффекта плацебо, — попытался втолковать Зарубин. — Результат религиозной веры. Например, когда на руках появляются стигматы...
Вникать в вопросы психологии и философии Мидаку было некогда.
— То есть следы зубов — это отклонение от нормы? — совсем не дипломатично спросил он.
— Я этого не говорил, — увильнул Зарубин. — Диагнозы ставит врач.
— Мне тоже показалось, начальник охраны не совсем адекватный человек, — заявил Мидак. — И что вы предлагаете?
— Забыть о снежном человеке. Его нет.
Дипломат был научен всё схватывать на лету и из всего извлекать выгоду.
— То есть если король не знает о существовании снежного человека или лешего, то и ничего подобного не увидит?
— И рассказывать сказки ему не нужно, — подтвердил Зарубин.
— Вы как учёный можете дать гарантии?
— Абсолютные.
Мидак смерил взглядом его фигуру, вроде даже вес прикинул и остался неудовлетворённым.
— Откуда же всё это взялось? — вздумал поразмышлять он, как простой смертный. — Не было же, и на тебе — снежные люди, лешие, русалки... Пришельцы всякие!
— С лёгкой руки губернатора.
— Губернатора?..
— На въезде в область аншлаг видели — «Родина Деда Мороза»? Даже терем ему выстроили.
Вопросы происхождения религий дипломата тоже не интересовали.
— Значит, в вашем присутствии леший не явится?
— Его не существует.
— И можете дать письменные гарантии?
У Зарубина руки зачесались — написать расписку, адресованную Мидаку, а лучше самому МИДу в том, что в Пи- жменском районе йети, леших, русалок и другой нечисти не существует.
Дипломат подумал примерно так же, поскольку вдруг изменил решение.
— Нет, письменных не нужно. Сделаем так: поставим вас в непосредственной близости к королю. И чтобы не на глазах Его Величества. Найдётся такое место?
Вопрос уже был к Костылю, но отозвался полковник.
— Под лабаз его, — злорадно произнёс он.