Гезат

Костер и место часового возле него были немного вынесены в сторону реки. Точнее, от костра остались тлеющие угли. Как я и подозревал, часовой спал. Я подумал, что и храпит он, но звуки доносились из шалаша. Кто-то делал глубокий, продолжительный вдох, трубя носоглоткой, затем замирал на несколько секунд, из-за чего создавалось впечатление, что проснулся, а потом немного быстрее выдыхал. Часовой тихо посапывал. Наверное, снится ему что-то очень приятное. Например, как казнит пленных римлян и делит их имущество.

Дождавшись, когда храпун начнет руладу, я ударил часового по затылку булыжником, прихваченным по пути.

В этих краях, несмотря на то, что до моря далековато, часто попадаются обкатанные, округлые камни с гладкой поверхностью. Может быть, остались после прохода ледника. Они тяжелые и удобно ложатся в руку. Часовой издал хрюкающий звук и медленно завалился на правый бок. Убедившись, что нас никто не услышал, никто не проснулся, снял с головы вырубленного шерстяную шапку, затолкал ему в рот. Руки связал веревкой, которая была перекинута через правое плечо и пропущена под кожаный ремень у левого бока, и на ней висел короткий меч с деревянной рукояткой и в деревянных ножнах. Часовой долго не приходил в себя. Я, было, подумал, что перестарался и отправил его к праотцам, но на шее нащупал слабый пульс. Дождавшись, когда оглушенный зашевелился и тихо замычал набитым до отказа ртом, помог ему встать на ноги и, подгоняя уколами кинжала, повел к тому месту, где меня должна ждать лодка. Походка у пленного была, как у пьяного, и от него сильно разило потом. Страх имеет запах. Животные, особенно хищники, хорошо его чуют. Представляю, что подумают соратники, когда утром обнаружат его пропажу. Выберут, скорее всего, самый позорный вариант — дезертировал.

Лодочник тоже спал в неудобной позе на дне лодки. На его счастье наши враги не шляются по ночам возле каструма. Разбудил его пинком.

— Что?! — испуганно воскликнул он, вскинувшись и схватив весло.

— Утро проспишь, — спокойно произнес я.

— Не просплю! — уверенно заявил он."

"Мы с пленником были переправлены на противоположный берег реки, к воротам, которые открыли для нас, а не заставили подниматься по валу, потому что сказал, что у меня срочное сообщение для легата. Наверное, решили, что веду курьера с весточкой от Гая Юлия Цезаря. Увидев, что это пленник, немного приуныли. Настроение в каструме радужным не назовешь. Большое количество погибших и еще большее раненых наводили на грустные мысли.