Брошенный его армией временный каструм легионеры одиннадцатого легиона быстро разобрали и пустили на укрепление нашего и строительство домов для семейных по обе стороны дороги, ведущей к главным воротам. В одном из этих домов я и провел большую часть зимы.
Был уверен, что в праздной суете проживу здесь до середины весны, когда подрастет трава, необходимая для корма лошадей, после чего и отправимся с кем-нибудь воевать. К тому времени мы уже знали, что Индутиомар, вождь взбунтовавшихся треверов, убит воинами Тита Лабиена.
Желающего стать следующей жертвой не было. Ничего, Гай Юлий Цезарь найдет такого и не одного. Как я заметил, он вжился в роль непобедимого полководца и, пока не найдет другую игру, не бросит эту. Хотят кельты играть с ним в войнушку или не хотят, а придется. Если бы проконсул отправился на зиму в Рим, то так бы и было. Там бы он увлекся политическими играми, интригами и позабыл бы на какое-то время о войне. К нашему несчастью, Гай Юлий Цезарь остался зимовать в Самаробриве. Интриговал он с помощью писем, которые пока что перемещаются со скоростью ленивого всадника или даже пешехода, что скучно, как бокс по переписке, поэтому быстро надоело, и в середине февраля главнокомандующий решил развлечься.
Врагами были назначены нервии. Во-первых и во-вторых, они были ближе остальных. В-третьих, победить их было легко, потому что они прячутся в лесах и на болотах, генерального сражения не дают, и победу можно объявить в любой момент, когда играть в войнушку надоест.
Одиннадцатый легион, как сильно пострадавший во время осады, был оставлен в каструме за исключением конницы.
Все пять турм были присоединены к четырем легионам, с которыми Гай Юлий Цезарь отправился усмирять смирившихся нервиев. Мы были переданы в подчинение префекту конницы Авлу Форию, который, как обычно, зимовал с двенадцатым легионом. Я из первого декуриона первой турмы и, как следствие, командира всей конницы одиннадцатого легиона, превратился в первого декуриона пятой турмы. Четыре турмы двенадцатого легиона стали выше нас, хотя имели меньше боевого опыта.
Впрочем, это уже не играло роли, потому что конницей командовал префект. Хоть и говорят, что дуракам легче подчиняться, чем ими командовать, большую часть мудрых приказов Авла Фория я исполнял ровно настолько, чтобы ко мне невозможно было придраться. Этому меня научили в мореходке. Главное — не спорить, не доказывать правоту. Взял под козырек, сказал «Есть!» — и пошел заниматься своими делами.
