Легионам напротив северной стороны тоже было немного легче, благодаря реке Оз, прикрывавшей их от осажденных. На юге расстояние между двумя линиями укреплений было метров двести пятьдесят. Там и поставила свои палатки моя ала. Рядом свалили стога ячменной и пшеничной соломы, набранной на полях, мимо которых мы проходили. Это фураж для нашей и обозной скотины. Я поставил свою палатку рядом арбой. В первой спали беременные жены с детьми, на второй ночевал сам.
Первое время, пока укрепления не были достроены, осажденные иногда беспокоили нас, а потом у моих жен началась размеренная, спокойная жизнь, будто и нет войны.
Мне было чуть сложнее, потому что через день, меняясь с Коном, выезжал с тремя турмами охранять вместе с тремя когортами заготовщиков леса или фуража. Повстанцы почему-то не сожгли стога соломы на полях рядом с поселением. Наверное, слишком быстро удирали. После разгрома их конницы, которая, как я узнал позже, напала на римскую походную колонну в трех местах и везде получила достойный отпор, Верцингеториг повел уцелевших ускоренным маршем в Алезию, а Гай Юлий Цезарь с половиной легионов так же быстро погнался за ним.
Небольшие отряды повстанцев постоянно вертелись возле нас, не отваживаясь нападать. Я приметил, где вертелся один из таких отрядов численность с сотню всадников, и решил, что нам пора обзавестись трофеями. Квинт Туллий Цицерон разрешил мне с «секванской» турмой ночью покинуть укрепрайон. Вышли мы пешком. Лошади производят много шума, ночью слышны издалека. Вряд ли повстанцы, которые с внешней стороны римских укреплений, выставляют по ночам дозоры возле них, но могут услышать шум и в своих лагерях, которые наверняка всего в двух-трех километрах от нас.
Секваны, как и остальные кельты, боятся перемещаться по ночам. Привычка Гая Юлию Цезаря снимать в поход среди ночи вгоняет их в тоску. Мой приказ тоже восприняли без энтузиазма, но раз надо, значит, пойдем. Тем более, что можем захватить трофеи, ради которых и отправились на войну.
Ночь была прохладная для августа месяца.
Иногда среди лета в эти места добираются холодные ветра с Альп и сбивают жару. Плюсом такой погоды было еще и то, что стало меньше комаров. При свете наполовину состарившейся луны мы бодренько прошагали по натоптанной и накатанной дороге до того места, где лесорубы заготавливали древесину. Его можно было определить издали по высоким кучам веток, которые будут сожжены, когда высохнут. Римляне все делали по-хозяйски, мусор после себя не оставляли.
