Гезат

Вырубленные ими участки после удаления пней можно будет распахать осенью и весной засеять. Впрочем, вряд ли кому-то потребуются эти поля, если мы захватим Алезию. Уцелевшие, которых, как догадываюсь, останется мало, будут проданы в рабство. Тем немногим, кто поселится на освободившейся территории, хватит уже освоенных полей.

Дальше пошли по лесной дороге, кочковатой и извилистой. Секваны сразу сбились в плотную кучу, ни на шаг не отставая от меня. Самое забавное, что ночь сейчас на кельтских территориях — самое безопасное время для путешествий.

Ночных духов боятся все, включая воров и грабителей, так что до рассвета на тебя не нападет никто из двуногих хищников. Удобного места для засады поблизости не было, а далеко удаляться я не хотел, поэтому остановились на более-менее подходящем. Здесь дорога была сравнительно ровной на протяжении метров ста пятидесяти, и на обеих обочинах рос густой кустарник. Спать расположились все вместе на одной стороне. Я постеснялся предложить сразу разделиться на две группы. Парни и так настороженно прислушиваются к ночным звукам, словно никогда раньше не слышали такие. Быстро наломали веток, постелили на них одеяла, захваченные с собой, и расположились вповалку. Зато не так страшно."

"Сон не шел, хотя в последнее время привык ложиться рано. Вспоминал, как был в этих краях, которые получат название Бургундия, по заданию Людовика Одиннадцатого. Бургунды — германское племя. Скорее всего, они станут местной знатью, а беднота будет кельтская, перенявшая язык и название захватчиков.

Так же, наверное, было, когда кельты пришли сюда и покорили местные племена, которые, в свою очередь, тоже откуда-то приперлись и стали жить за счет тех, кто обитал в этих краях раньше… В двадцать первом веке начался наплыв в Западную Европу арабов и негров. Более пассионарные, они наверняка покорят потомков бургундов, сделают своими холопами. Потом и их сменят пришельцы откуда-нибудь, подозреваю, что из Китая. Земли-то тут плодородные, климат прекрасный, так что будут притягивать все новых и новых захватчиков.

Утром проснулся последним. Снилось что-то тревожное, от кого-то убегал, поэтому пару минут лежал с открытыми глазами, смотрел на проглядывавшее между ветками голубое небо с маленькими белыми облачками, похожими на комки пены, прислушивался к веселой, звонкой перекличке птиц. Хотелось послать всё к чертовой матери и опять заснуть. Заставил себя встать, размялся, чтобы отогнать дурные мысли.