— Можно попробовать засыпать выход, — подсказываю я, вспомнив осаду Тира, потом сам понимаю, что на это потребуется слишком много времени, даже если задействовать все шесть легионов, и по лицу проконсула замечаю, что он уже отмел этот вариант, и предлагаю другой, тоже виденный ранее: — Или перекрыть плотами, сцепленными цепями.
— Это как? — мигом заинтересовавшись, спрашивает Гай Юлий Цезарь.
— Сделать большие плоты и образовать из них сплошную цепь от берега до берега. Можно на них нагрузить камней.
— Поставлю не только легионеров, но и сделаем на плотах палисад, чтобы защищал от нападения и со стороны берега, и со стороны моря! — подхватил он мою идею, после чего отдал чашу рабу Сексту и произнес шутливо: — В кои-то веки Республика заполучила действительно стоящего гражданина! Цицерон оказался проницательнее меня!
— Был бы он проницательнее, находился бы в твоем лагере, — возразил я.
— Они с братцем предпочитают быть посередине, ждать, кто выиграет! — с раздражением произнес Гай Юлий Цезарь.
— Младший брат предпочел бы сидеть в своей вилле и кропать трагедии, — опять не согласился я.
— Надеюсь, поэт из него лучше, чем легат! — пренебрежительно сказал проконсул.
— Бездарные люди бездарны во всем, — перефразировал я.
Гай Юлий Цезарь усмехнулся и приказал рабу Сексту:
— Принеси этому злоязычному греку большой мешочек! Может, это убережет меня от его едких острот в мой адрес!
В мешочке была тысяча денариев.
115Первые пять дней, пока саперы Гая Юлия Цезаря насыпали на мелководье дамбы с обоих берегов пролива, ведущего в бухту, и сколачивали плоты, Помпей и его войско не реагировали, понимая, что потребуется несколько месяцев, чтобы довести операцию до конца. К тому времени их уже не будет в Бриндизиуме.