При этом у царей да и просто богатых людей с детства вырабатывается удивительная способность не замечать слуг, рабов, как я не обращаю внимание на кота, собаку или мух, когда занимаюсь самыми разными процессами, которые не принято делать на публике. Перед ложем стоял столик с золотым кувшином емкостью на пару литров с красным вином, четырьмя кубками на довольно высоких ножках и блюдо с сушеным инжиром. Вино было сладковатое, местное. Инжир тоже, наверное, местный, хотя я в нем не сильно разбираюсь. Загрызнув одним плодом вино, выпитое прямо из кувшина, я сдернул наволочку с большой подушки и сложил в нее золотую посуду.
После чего обошел ложе. Позади него стоял сравнительно небольшой сундук из красного дерева с золотыми углами, рукоятками и петлями. В нем лежали игрушки. В основном из нефрита и других полудрагоценных камней и слоновой кости. Мое внимание привлек золотой жук-скарабей, который, встав на передние лапы, толкал задними золотой шар. Я положил жука в наволочку к посуде, добавил самые драгоценные игрушки.
Когда я вышел из шатра, мимо него проходили легионеры из тех трех когорт, которые вышли вместе с нами, но отстали. Они все еще рвались в бой, хотя враги уже разбегались. Нет, не в разные стороны. Ломились все к Нилу, надеясь, как догадываюсь, на суда, которые снимались с якорей и почему-то не спешили взять на борт беглецов. Лишь с десяток галер подошли к берегу. На них сразу набилось столько желающих спастись, что две перевернулись, едва сдвинулись с отмели.
151Александрийцы встречали победителей, как лучших друзей. Те самые люди, которые неделю назад, в лучшем случае, проклинали римлян, теперь улыбались нам и поздравляли с восхитительной победой. Более того, каждый горожанин считал своим долгом пригласить на постой римского воина и сделать его жизнь сказочной. В пределах разумного, конечно.