Дела-а-а-а…
— И что? Теперь у меня все есть!
В подтверждение своих слов он подошел к разрушенной стене, схватил рукой несколько кирпичей и раздавил как пластилин. Потом ногой ударил по каменному углу и разнес в песок.
— Ого! Вот это ты крутой! — показал большой палец Чан и едва поймал равновесие. Че-то зря он выпил всю фляжку. Ой как зря…
— Мои ноги, — он ударил себя по голени, — Мои руки, — он ударил себя по предплечьям. — Сделают из тебя отбивную.
После он высморкался и побежал на едва стоящего Чана.
— А, ой… — Чан резко садится на шпагат. — Принцесса Чин ломает орехи.
После чего, орехи Йена реально чуть не сломались.
Выпучив глаза, он согнулся пополам и начал часто и тяжело дышать.
А Чан спокойно сделал несколько кувырков назад, подпрыгнул и расставил руки в стороны, как будто гимнаст закончивший программу выступления.
— Ты… — пытался прийти в себя здоровяк. — Ты трус… — он упал на колени. — Это же… Так бьют только бабы…
— Э, ну ты чего! Как ты слушал? Принцесса Чин и есть баба! В трактатах она вообще была старухой!
Йена начала окутывать его собственная аура.
Не самое лучшее сочетание, подумалось Чану, но возможно, это у него просто расфокус из-за алкоголя.
Йен сделал стремительный рывок и попытался схватить противника, но тот просто шагнул навстречу и встретил грудью морду здоровяка. Нос хрустнул.
— Горилла хочет бананов! — заорал Чан и ударил двумя кулаками сверху-вниз по спине Йена.
Тот выдохнул и впечатался в каменный пол.
— Прием торнадо! — опять заорал Чан и прыгнул двумя ногами на голову, вдавив ее еще глубже в землю, и после провернулся вокруг себя.
Йен же рычал и пытался встать, но выходило не очень.
— А теперь произведем пенальти! — заорал Чан и его противник впервые ощутил легкий страх перед этим приемом.
Он попытался скинуть с себя Чана и быстро встать на ноги, но…
Пенальти уже было произведено по недоделанным орехам.
Чан не любил пьяный стиль еще и по тому, что он игнорировал все моральные и этические нормы поединка.
Но для Чана было все по другому. Чем больше он пьянел, тем сильнее становился.