С севера везли пушнину, мед, воск да железные мечи; с юга — заморские пряности, кислые вина, тонкий шелк да прозрачное стекло. Каждую седмицу был большой торг, на который стекались люди не только из соседних княжеств, но и живущие далеко за их пределами.
Осенью и, тем паче, зимой жизнь здесь замирала вплоть до весны. Торговые суда захаживали редко, иноземная речь больше не звучала повсюду, и чужаки приковывали к себе любопытные взгляды.
Как условились князь с воеводой, в городище их отряд заходить не стал. Разместились чуть поодаль, углубившись в лес.
Но все вокруг выглядело мирным. Как ни старались его люди, свежие следы чужаков отыскать не смогли.
Они прибыли чуть загодя, и потому в первые несколько дней князь не особо тревожился. Его люди отоспались и отъелись. Даже в баньку сходили, когда поняли, что в самом городище угрозы для них нет.
Стали шептаться, что заместо ловушки столкнулись они с жестокой насмешкой.
Князь решил ждать столько, сколько сможет. Но дней оставалось немного, ведь давно уже собиралось войско, которое ему предстояло вести против Рюрика.
Сперва зазвучавшие громче и веселее, разговоры вновь притихли.
Харальд Суровый запаздывал почти на седмицу. Невозможно было морскому вождю, который ходил на драккаре много, много зим, так промахнуться со сроком, который он же и называл. Верно, не было ни Харальда Сурового, ни корабля, который должен был вернуть отцу потерянную дочь.
Ярослав был отцом, но прежде всего — ладожским князем.
И однажды утром, когда к нему подступился Стемид, сердце у которого тянуло не хуже, чем у бабы, Ярослав кивнул еще до того, как воевода заговорил.
Он знал, что тот хотел сказать.
— Собирай людей. Мы уходим, — тяжело обронил Ярослав и обернулся, чтобы посмотреть на бескрайнее море.
Сколько он уже вглядывался в тихие, шипящие волны? Надеясь и кляня себя за слабость.