Но дольше оставаться они не могли.
Ярослав почти жалел, что не повстречал никого из викингов. Да пусть была бы и ловушка! Пусть и от Рюрика. Ох, как славно они скрестили бы мечи. Как в доброй битве он бы выбил из себя всю дурь, которая напрасно рвала ему душу?..
Из городища отряд ладожского князя уехал в гнетущем, мрачном молчании. На небе сгустились темные тучи, и собирался дождь, а им предстояло еще добраться до следующей общины, в которой они смогли бы остановиться.
Ярослав ехал первым и смотрел прямо перед собой, не оглядываясь, и лишь побелевшие костяшки на кулаках, которыми он стискивал поводья, выдавали, как нелегко князю далось решение.
Стемид правил следом за ним, чуть сбоку, и порой бросал на Ярослава взгляды украдкой. Такое лютое у него было лицо…
Звонкий голос запыхавшегося княжича разрезал гнетущую тишину, как молния разрезает небосвод во время грозы.
— Отец! — закричал Крутояр и ударил пятками в бока кобылы.
Он скакал самым последним и чуть поотстал, потому что не мог удержаться и постоянно оборачивался, чтобы поглядеть на море в самый последний раз.
— Отец, там драккары!
Резко дернув поводья, Ярослав повернул коня и помчался навстречу сыну, который махал рукой, указывая на две крошечных точки вдали.
Соскочив на землю, Ярослав подошел к самому краю отвесной скалы, на которую они уже успели забраться. Немного помедлив, Крутояр нерешительно остановился чуть сбоку и позади отца. Заметив, тот усмехнулся и потрепал сына по плечу, прижав к себе.
Так они и стояли вдвоем, продуваемые ветрами, и смотрели, как из крошечных точек драккары становились все больше и больше, и вот уже вскоре стали видны их паруса.
И тогда Ярослав замер, напряженно вглядываясь в узор на ткани.
Паруса были чужими.
Он знал цвета Харальда Сурового. Видел, когда тот гостил на Ладоге несколько зим назад.
И на драккарах были не они.
Суровый конунг VI
Харальд смотрел на Ярлфрид, забывшуюся тревожным, некрепким сном.