Святой паладин Искупителя и святой паладин Сестры сошлись друг против друга, угрожали именем единого Бога, которому Искупитель приходится сыном приемным, а Сестра, получается, приемной дочерью…
Потом чужой паладин поднял навстречу Рууду святой столб, что висел на его груди.
– Деревом, к которому Искупителя привязали, кровью его…
– Железом, которого Искупитель касался… – поднимая навстречу свой знак, ответил Рууд.
Опять ничья. У каждого – великий сан, дающийся для великих дел. У каждого в руках святыня, которой подчиняться надо.
– Брат…
Чужой паладин протянул руку. Коснулся плеча Рууда.
– Мы служим одному Богу. Искупитель и Сестра – два знамени веры, две опоры небесного престола…
– Ты говоришь истину, брат…
– Зачем нам лгать друг другу? Наш сан позволяет говорить неправду. Но зачем – разве Искупителю и Покровительнице неведома истина? С тобой – каторжник Ильмар, а возможно, и принц Маркус…
У меня вспотели ладони.
– Ты не во всем прав, брат. Со мной Ильмар, но со мной нет Маркуса. Я везу каторжника…
Какой же я ему каторжник! Я теперь святой миссионер!
– В Урбисе ему помогут вспомнить все, что наведет нас на след принца.
– Вряд ли вор что-то знает, – брезгливо произнес чужой паладин. – Брат, найти и убить Маркуса – наш святой долг…
Чего?
Я отступил на шаг.
И как Искупитель позволяет своему паладину о таком думать!
– Брат, наш долг – найти принца Маркуса…
– Убить, – холодно произнес чужой паладин.
– Ты говоришь ересь. Преемник сказал…
– Пасынок Божий безмерно добр. Он на себя готов принять этот грех.
– Нет.
– Брат, выдай нам Ильмара.
Пора бежать. Не станет святой паладин Рууд из-за меня с другим паладином драться.
– Мы можем вместе отправиться в Урбис, – сказал Рууд, тяжело, будто песок изо рта выталкивал.
Гордыня! Пусть сам брат Рууд о том и не подозревал. Но не мог он меня убить и в лесу бросить – не потому, что другом считал или человеколюбием был переполнен, а все из-за гордыни.