А если один, то темнота не друг, но и не враг.
Самое место и время, конечно, прописные истины растолковывать. Сидеть, не смея голос повысить, ждать, пока стража вздумает на второй этаж подняться да на пол посмотреть.
– Имбирем пахнет… – тихо сказал Марк. – Перцем, имбирем… мускатом… Здесь пряности хранили?
– Да.
– А долго мы здесь прятаться будем?
– Что, уже устал?"
"Поднявшись, я прошел по тайнику, ощупывая стены. Семь на семь шагов. Два раза рука натыкалась на деревянные держалки, в которых до сих пор были зажаты факелы.
– Искру бы, – сказал я.
– Зачем?
– Тут факелы.
Марк завозился… и на меня вдруг дохнуло холодом.
– Щенок! – от неожиданности я повысил голос. – Да ты…
– Возьмите.
В мою ладонь лег теплый металлический цилиндрик. Не веря удаче, я откинул колпачок, провернул колесико. Вспыхнул желтый язычок пламени, вырвал из темноты бледное лицо Марка.
– И что еще у тебя на Слово привязано? – спросил я.
Мальчишка не ответил. Лишь жадно смотрел на зажигалку.
– Царапины сильно кровоточат? – Зажигалка была чуть липкой, я отер ее о штаны.
Марк глянул на ладони:
– Нет уже… почти…
– Хорошо. Будет урок, как за лезвие хвататься…
Покрутив в руке зажигалку, я вновь ощутил завистливое восхищение. До чего ж хороша работа! Корпус серебряный, ни щелочки, керосин держит крепко, зубчатое колесико само просится под пальцы, крышка на стальной пружинке.
Да, либо ты, мальчик, вор получше меня, либо кто-то крепко тебя любит.
– Держи. – Я отдал зажигалку. – Что еще у тебя есть?
Марк колебался.
– Отбирать не буду. Даже показать не прошу. Только лучше знать, что у нас в запасе на трудную минуту. Что еще прячешь?
– Кольцо… перстень.
– Еще?
– Больше ничего.
Слишком быстро он ответил. Я воткнул факел в держалку, сел перед Марком, сказал наставительно:
– Мальчик, из-за тебя я жизнью рискую.
Марк покачал головой.
– Я должен знать, что ты на Слове прячешь. Настанет нужда – попрошу. Нет – так и не вспомню.
– Книга у меня еще там. И все.
– Толстая книга?
– Не очень.
– Все равно может сгодиться.