– Если Держава или Ханство надавят на осман…
Фарид развел руками:
– На это нужно время. Много времени и много решимости. Сколько раз уже Держава воевала с Османской империей?
– Не больше, чем Ханство с османами… – встрял Арнольд.
А я снова подумал о том, что Руссия пока не понимает важности Маркуса.
Жерар повернулся к своим охранникам и сказал:
– Я не вправе больше вас неволить. Если последуете за мной – то обречете себя на проклятие Церкви и гнев Державы. Если останетесь – всегда можете оправдываться тем, что не понимали происходящего.
Охранники молчали. Словно не рады были выбору. Луи коснулся святого столба на груди, потом спросил:
– Этот мальчик – Маркус? Младший принц Дома? А иудей Исаия – на самом деле Ильмар-вор?
Жерар кивнул. Кивнул и сам Маркус. Я не шелохнулся.
– Я простой человек, ваше преосвященство, – сказал Луи. – Но я много лет с вами и знаю, что вы не пойдете против веры. Я останусь с вами.
Он посмотрел на своего товарища – очень спокойно, будто не сомневаясь и в его ответе.
– Реми… – мягко позвал его Жерар.
– Ваше преосвященство… – Охранник ладонью отер проступивший на бритой голове пот. – Я не смогу следовать с вами… я не вынесу тьмы подземелий…
Жерар заговорил не сразу:
– Все еще продолжается, Реми? Помнишь, мы говорили о том, что только тьма духовная есть настоящая беда, тьма же природная ничем не страшна.
Лицо стражника исказилось.
– Видишь, Петер, не ты один боишься подземелий… – прошептал я. Петер выдавил кривую улыбку.
Жерар вздохнул. Протянул руку и как равный равного коснулся плеча Реми. Сказал:
– Тогда иди обратно. Найдешь дорогу?
Реми закивал. Путь через темный подвал если и страшил его, то вовсе не так, как вечный мрак подземелья.
"– Отправляйся в Париж, – велел Жерар. – Как ни в чем не бывало. Скажешь, что я со спутниками пошел в театр, а тебя отпустил. Если схватят – говори то же самое. Только постарайся, чтобы язык твой развязался не сразу.
– Да, ваше преосвященство… – Реми схватил руку епископа и припал к ней губами. – Простите, что я не могу выполнить свой обет… но я сойду там с ума, я стану лишь обузой…
– Не надо переживать, Реми. Я все понимаю, – отнимая руку, произнес епископ.