Холодное сердце Хальгорда

Не прекращая посматривал на моё лицо, и стоило мне поморщиться, он тут же останавливался, подставлял свою руку, чтобы я могла на неё опереться.

Было больно… очень больно. Пока были силы, я ходила вдоль кроватей, шумно дышала и всё время говорила с малышом. Рагна, Анни и Вилма непонимающе смотрели на меня, решив, что от боли у меня помутился разум, но мне так было легче. Когда боль становилась совсем невыносимой, я, обхватив Хальгорда за шею, висла на муже и так мне тоже было легче. Но боль со временем усиливалась и, казалось, что ей не будет конца.

— Эви… уже скоро, — успокаивающе шептал муж, пытливо всматриваясь в моё лицо, — отвару?

— Да… Один! — воскликнула, замирая, спустя несколько болезненных минут, уточнила, — ягодного немного губы смочить.

— Пора, — коротко ответила Рагна, положив на низ живота свою шершавую ладонь, прислушиваясь, — идём, а конунг ждёт за дверью.

— Эви… — начал Хальгорд, грозно взглянув на повитуху.

— Иди, так будет лучше, — прохрипела, направляясь к кровати, застонала, — Оуи…

Первый наш сын родился в полночь, когда на чернильном небе зажглись мириады звёзд, а аромат цветов стелился по земле, словно туман.

— Эирик, мой маленький правитель, — прошептала, задыхаясь от переполняющих меня чувств. Облегчение, что боль закончилась, счастье, когда у груди твоя кроха, смешно чмокающая губами и бесконечная нежность ко всему миру.

— Эви… какие у него маленькие кулачки, — сиплым голосом произнёс Хальгорд, держа на руках сына, — у него твои глаза…

— И твои губы, — отозвалась, с любовью наблюдая за отцом и сыном, сейчас Хальгорд не был конунгом, он был отцом.

Морщинка между бровей разгладилась, а с лица нисходила восторженная и гордая улыбка.

Второй сын родился спустя пять лет, на рассвете, когда на небе только-только стали появляться первые розовые лучики, а пробудившиеся птицы запели, встречая нового человечка.

— Вальгард! — с гордостью воскликнул Хальгорд, даря имя второму сыну, — защитник!

— Сынок, — прошептала, забирая раскричавшегося кроху, целуя в маленький носик.

Хмурые бровки малыша делали его таким похожим на отца, а сильные пальчики не хотели отпускать из своего захвата папину прядь волос. Рождение наших сыновей было самое потрясающее, что происходило со мной и Хальгордом.

— Мама, я подержу братика? — сделав серьёзное лицо, скопировав папу, попросил Эирик, забравшийся на нашу кровать.

— Конечно, только не прижимай крепко, он ещё маленький.