— «Хотя обувь и собранные под венец волосы могут увеличить рост человека, но все же разница не настолько значительна, чтобы ради этого подглядывать за человеком во время купания. Неужели сейчас в народе стало популярно такое низкосортное чтиво…»
Когда же он взглянул на третье место…
«Мэй Ханьсюэ.
Положение: ответственный за обучение адептов старший ученик главы ордена Куньлуньского Дворца Тасюэ».
На этот раз сноска мелким шрифтом отличалась от предыдущих «замеченных во время купания»:
«Размер замерен и подтвержден лично Чунь Инь, служанкой чайного дома.
Чу Ваньнин: — …
В наступившей после этого в мертвой тишине старейшина Юйхэн слышал лишь треск зажженного бикфордова шнура.
Бах!
Словно обжигающую руку горячую картошку[131.
В конце-то концов, что же он увидел?
Значит, размер! Может, из-за своего воспитания он медленно соображал, но в этот момент не мог не вспомнить некоторые детали своих постыдных снов. Неужели речь шла о том самом размере? Какой цинизм! Ни стыда, ни совести! Мерзкие распутники! Грязные свиньи! Совсем совесть потеряли?!
Какое-то время Чу Ваньнин неподвижно сидел на кровати, не в силах унять клокочущую внутри злобу.
"Но слова «впечатляюще незаурядный, достойный восхищения» продолжали жечь его разум каленым железом. Он был буквально подавлен шипением раскаленного металла, прожигающего его сердце насквозь. Лицо покраснело, пылали уши, в душе грохотали громовые раскаты.
Чу Ваньнин всегда был исключительно порядочным и непорочным человеком. И даже в купальне Мяоинь он старательно отводил взгляд, избегая смотреть туда, куда не следовало. Вдобавок, в поднимающейся от горячей воды туманной дымке тело перед ним было не более, чем расплывчатым пятном, и даже если бы он захотел, все равно не смог бы что-то увидеть. Однако сейчас хватило нескольких слов из грязной книжонки, чтобы перед зажмуренными глазами возник вполне ясный образ.