Утренний воздух был напоен свежим запахом трав, со всех сторон их окружали безлюдные поля, слышалось кваканье лягушек и плач осенних цикад.
Чу Ваньнин сладко зевнул и тут краем глаза заметил кое-что, и не смог сдержать смех.
— Мо Жань.
— А?
Протянув руку, он легонько провел пальцами по виску Мо Жаня, вытащил из его волос рисовую соломинку и с легким смешком спросил:
— Ты что, всю ночь катался по кровати? Это с твоей головы.
Мо Жань хотел было приняться оправдываться, как вдруг заметил, что в волосах Чу Ваньнина тоже кое-что есть, и также невольно рассмеялся:
— Тогда и Учитель тоже катался.
С этими словами он помог Чу Ваньнину вытащить золотой стебель из спутавшихся волос."
"В золотых лучах восходящего солнца учитель и ученик стояли рядом и смотрели друг на друга: один чуть опустив голову, второй немного подняв лицо.
Всего пять лет назад Чу Ваньнин был тем, кто при разговоре опускал голову, а Мо Жань тем, кто поднимал.
— Учитель, прыгайте, я подхвачу.
— … — с высокого гребня межи Чу Ваньнин пристально посмотрел на макушку человека внизу.
— Ха-ха-ха.
Чу Ваньнин снял обувь и носки и сам грациозно спрыгнул на заливное рисовое поле, подняв волны в стоячей воде. Ступни сразу же немного замерзли. Взмахнув рукавом, он широким жестом отмерил себе больший кусок поля:
— Это все мое. Вчера я собрал риса меньше, чем ты, но сегодня тебе придется признать поражение.
Так и стоявший с вытянутыми руками Мо Жань почесал голову и опустил руки. Уголки рта его изогнулись в самой очаровательной улыбке, показав ямочки на щеках.
— Хорошо, если я проиграю, то сделаю для Учителя много песочного лотосового печенья и фаршированных крабовым мясом львиных голов.
— И засахаренный лотос с клейким рисом, — добавил Чу Ваньнин.
— Хорошо! А если Учитель проиграет? — в глазах Мо Жаня вспыхнули искры, похожие на отраженные от воды солнечные блики или россыпь звезд в ночном небе.