— Что тогда?
Чу Ваньнин искоса взглянул на него и холодно спросил:
— А что ты хочешь?
Мо Жань, чуть прикусив губу, после долгого раздумья, сказал:
— Если Учитель проиграет, то он должен будет съесть много песочного лотосового печенья и фаршированных крабовым мясом львиных голов, приготовленных мной.
Немного помолчав, он добавил еще более ласковым тоном:
— И очень много засахаренного лотоса с клейким рисом.
И неважно, проигрыш это будет или победа, он будет осыпать его дарами и цветами.
Может, жать рис в первый раз было непривычно, но на второй Чу Ваньнин вполне освоился[138.6]. Он всегда был человеком, который не умел признавать поражение, и даже если вчера над ним смеялись, сегодня он был готов доказать всем, что не стоит его недооценивать и смотреть на него свысока. Сделав глубокий вдох, Чу Ваньнин стабилизировал свой разум, с головой погрузился в работу и уже к полудню сжал риса больше, чем Мо Жань.
Устроившись под тутовым деревом с миской риса в руках, Чу Ваньнин буквально лучился от гордости.
— Лин-эр, отнеси бессмертному господину еще одну чашку риса.
Множество людей сидели рядом с ними, но наметанным глазом тетушка заметила, что Мо Жань ест очень быстро, и его чашка уже показала дно, поэтому поспешила распорядиться о добавке.
Мо Жань опустил чашку и палочки для еды и с неловкой улыбкой поспешил ответить:
— Не надо, я уже наелся.
Лин-эр тут же выказала беспокойство и с тревогой спросила:
— Господин бессмертный съел совсем немного. Эта еда вам не по вкусу? Если вам не нравится эта еда… Я хочу… могу приготовить что-то специально для вас...
— Нет, не надо, все очень вкусно, — Мо Жань, естественно, не мог увидеть заветные желания, поселившиеся в сердце девушки.
— Куда это ты собрался? — окликнул его Чу Ваньнин.
Мо Жань чуть повернул голову, и Чу Ваньнин понял, что он улыбается:
— Съезжу в город, куплю кое-что и сразу вернусь.
— Бессмертный господин...
— Ладно, пусть делает что хочет, — холодно отрезал Чу Ваньнин, ухватив палочками кусочек жареного тофу.