Сурово сдвинув брови, он завопил:
— Мо Вэйюй!
— Да?! – Мо Жань тут же выпрямился.
— Кому нужны твои сладости? Думаешь, я трехлетний ребенок? А может, за капризную девицу меня держишь? Я абсолютно не… ммм!..
…круглую конфетку прижали к губам и запихнули прямо в рот.
Чу Ваньнин потрясенно замер."
"Сначала покраснели кончики его ушей, а потом румянец захватил все лицо, и было совершенно не понять: от стыда это или от гнева. Широко распахнутые глаза феникса испуганно и сердито взирали на этого улыбающегося мужчину перед ними.
— С молочным вкусом, — сказал Мо Жань, — вашим любимым.
Чу Ваньнин вдруг разом лишился дара речи и сил к сопротивлению. Он чувствовал себя котом, который обнаружил, что ему остригли когти. Он мог сколько угодно скалить зубы и топорщить шерсть, но это были лишь пустые угрозы.
Он так и не выпустил изо рта конфету с молочным вкусом.
Словно выпавшей из скирды соломинкой, ветер играл выбившейся при поспешном бегстве прядью у виска. От одного взгляда на Учителя сердце Мо Жаня начало зудеть от нестерпимого желания протянуть руку и аккуратно пригладить эти непослушные волосы.
Так вышло, что Мо Жань был человеком, который сначала делал, а потом думал.
Как только желание оформилось в мысль, он в самом деле протянул руку...
Чу Ваньнин:
— …
Мо Жань с умиротворяющей улыбкой сказал:
— Я купил много конфет и сладостей для жителей деревни, но то, что было куплено специально для Учителя, и в сравнение с ними не идет. Все самое вкусное я тайком припрятал в рукаве. Ваши любимые сладости ждут вас дома и, когда вернетесь, сможете спокойно и без спешки полакомиться ими.
Чу Ваньнин еще какое-то время помолчал, затем осторожно покатал во рту размягчившийся молочный леденец, и только потом поднял глаза на мужчину, стоявшего в облаке тростникового пуха под старым баньяном.
Потребовалось время, чтобы потерявший нить разговора Чу Ваньнин смог выдавить несколько слов:
— Засахаренный лотос с клейким рисом?
— Купил, — рассмеялся Мо Жань.
— Львиные головы с крабовом мясом?
— Тоже купил.
— …
Чу Ваньнин склонил голову чуть на бок. У него сложилось неприятное чувство, что за сегодняшний день его гордость слишком часто падала на землю. Поразмыслив, он решил, что пора поднять свой авторитет и стряхнуть пыль с чувства собственного достоинства, и, распрямив плечи и гордо вскинув подбородок, заявил:
— Жаль, нет «Белых Цветов Груши».