Поэтому он с легкостью употребил выражение «накормить досыта[140.5]». Конечно, ученик не должен был использовать подобные выражения при разговоре со своим наставником. Эти два слова звучали слишком грубо, двусмысленно и властно. Словно он хозяин, «накормивший досыта» своего любимого зверька или император, «удовлетворяющий голод» своих жен и наложниц, включая и «кормление плотью» в спальне. Послушаешь его, так он эдакий властелин мира, снизошедший до того, чтобы «досыта накормить» своей пылающей плотью умоляюще скулящего у его ног слабого человека.
Чу Ваньнин настолько погрузился в толкование значения этих грубых слов, что надолго выпал из окружающей действительности.
Когда рис был пропарен, пришло время поработать физически, и все молодые мужчины деревни взяли в руки колотушки, чтобы отбить тесто для приготовления няньгао. Староста вручил Мо Жаню обернутый марлей деревянный молоток и хотел было передать такой же Чу Ваньнину, но Мо Жань с улыбкой остановил его:
— Староста, мой наставник никогда не занимался подобной работой, поэтому не сможет сделать ее хорошо.
— … — стоявший рядом с ним Чу Ваньнин счел за лучшее промолчать.
В глубине души он был не просто недоволен, а даже зол. С тех пор как он покинул горный храм, никто и никогда не мог сказать, что Чу Ваньнин что-то «не сможет сделать хорошо».
Он привык слышать от других людей только просьбы в духе:
«Господин бессмертный, пожалуйста окажите милость, сделайте одолжение...»
И вот, в первый раз в его жизни, кто-то отодвинул его за спину и сказал:
«Он не умеет, поэтому не сможет сделать это хорошо».
Чу Ваньнин хотел было разъяриться и, демонстративно махнув рукавами, фыркнуть ему в лицо:
«Сам ты неумеха!»
Но в последний момент он смог взять себя в руки и не сорваться.
Потому что, в конце концов, Мо Жань был прав, он действительно не смог бы сделать это хорошо.
В итоге они последовали за деревенским старостой к большой каменной ступке, в которой уже лежал пышущий жаром пропаренный рис.
Мо Жань сказал ему:
— Учитель, я буду отбивать тесто, а вы поворачивайте лепешку после каждого третьего удара. Будьте осторожны, не спешите, не обожгите руки и не дайте себя ударить.
— …Если ты сможешь попасть по мне своим молотком[140.6], то этот бессмертный навсегда покинет путь духовного совершенствования и по возвращении домой займется сельским хозяйством.
Мо Жань рассмеялся:
— Я на всякий случай, лучше подуть на воду, чем обжечься на молоке...