Ближний бой совсем не похож на сражение с использованием холодного оружия. При равных навыках человек, отличающийся высоким ростом и более крепким телосложением, в столкновении изначально имеет преимущество. Поэтому, так как Чу Ваньнин и Мо Жань одинаково хорошо владели своим телом, естественно, Чу Ваньнин оказался в более слабой позиции.
Мо Жань со смехом предложил ему:
— Учитель, прекратите драться. Честно говоря, без использования духовной силы вам меня не победить.
Чу Ваньнин тут же вспылил:
— Заносчивый наглец!
— Я не заносчивый и не наглый! Учитель, если вы сердитесь, я дам вам фору в десять ударов.
— Мо Вэйюй! — Чу Ваньнин от смущения разозлился еще больше, и его удары стали более стремительными и безжалостными.
Под порывами ветра с яблонь падал снег из лепестков. Под деревьями учитель и ученик атаковали друг друга руками и ногами, пытаясь одержать верх любой ценой[148.3]. После восьми десятков раундов Чу Ваньнин почувствовал усталость... Перед приходом Мо Жаня он час танцевал с мечом, потом не меньше сотни раз сошелся с ним в бою с оружием и теперь, действительно, был совершенно измотан.
Однако его глаза по-прежнему ярко сверкали, сердце билось сильно и быстро, а незаурядно красивое лицо сияло одухотворенностью и воодушевлением.
С каждым наносимым ударом их бой становился все более близким и контактным. В какой-то момент Чу Ваньнин ловко развернулся попытался ударить Мо Жаня под ребра, но был тут же схвачен им.
Два тела тесно прижались друг к другу, дрожащие от напряжения руки тесно сплелись в напряженной борьбе…
Мо Жань взял в железный захват руку Чу Ваньнина.
От этого противостояния и близости чужого тела Мо Жань так распалился, что в какой-то момент его звериная натура взяла верх над разумом. Он перестал контролировать свою силу и вдруг резко развернул Чу Ваньнина и безжалостно вывернул ему плечо…
Изумленный Чу Ваньнин опомниться не успел, как оказался в крепких объятиях взмокшего от пота Мо Жаня.
— Все еще хотите драться? — прозвучал за его спиной насмешливый голос. Сердце Чу Ваньнина сорвалось на бешенный бег. Его спина оказалась плотно прижатой к широкой груди, обжигающе горячей как крутой кипяток и твердой как железо. Он оказался прикован к этому раскаленному камню, который продолжал давить на него, словно желая полностью поглотить, втереть в себя и расплавить.