Но, к сожалению…
— Мастер Хуайцзуй сам был как призрак, живущий при света Солнца. Инь и Ян не те вещи, которые можно легко контролировать…
Мо Жань глубоко вздохнул и, не в силах сдержать дрожь в голосе, пробормотал:
— Старый друг… Старый друг…
Его взгляд встретился с чистыми сияющими внутренним светом глазами великого мастера. В ушах зазвенело, мокрая от пота одежда прилипла к спине, но он все же смог прошептать:
— Кто этот старый друг?
Монах медленно поднялся со стула. В тусклом свете свечи его фигура не отбрасывала тени.
Тонкая желтая одежда монаха ниспадала до пола. Хотя она выглядела порядком изношенной, но на ней не было ни одной складки. Казалось, ткань вместе с тенью скрытой за ней души трепещет на ветру. Этот мастер Хуайцзуй действительно был непостижимой загадкой.
Мо Жань отчетливо слышал стук своего сердца. Поневоле последовав за монахом, он встал на ноги, и теперь два человека стояли рядом и смотрели друг на друга.
— Великий мастер, — если бы в эту минуту перед ним появилось зеркало, то Мо Жань увидел бы почти безумную надежду и отчаянную мольбу в своих глазах.
Это же он? Это же он?!
Хуайцзуй вдруг опустил ресницы, вздохнул, и, сложив руки, склонился перед ним:
— Мой ученик Чу Ваньнин умер семь дней назад. Этой ночью его душа вернулась из мрака. Этот бедный монах не может вынести, что его юный ученик ушел раньше старика-учителя. Поэтому он пришел на Пик Сышэн просить благодетеля Мо сжалиться и помочь вернуть старому монаху его единственного ученика.
Глава 103. Учитель, я иду искать тебя
Оказывается… вот оно что…
Его ученик.
Мо Жань и подумать не мог, что стоящий перед ним легендарный буддийский монах[103.1] может быть наставником Чу Ваньнина. На какое-то время он просто лишился дара речи.
В отличие от него, Ши Мэй среагировал мгновенно. Почтительно склонившись перед гостем, он уважительно произнес:
— Никогда не думал, что наш наставник имеет такую глубокую связь с великим мастером[103.2]. Этот младший ученик отдает дань уважения духовному отцу Учителя[103.
На это великий мастер Хуайцзуй ответил:
— Не стоит называть меня духовным отцом Чу Ваньнина, ведь он уже давно отверг учение этого бедного монаха.
— О, — Ши Мэй широко открыл глаза от изумления. — Так… — хотя подобное заявление удивило его, природная осторожность и умение читать души людей позволили ему вовремя заметить тень досады на лице монаха, и он решил больше не расспрашивать его ни о чем.