Мо Жань тут же отправился за рисовой соломой и, вернувшись с целой охапкой, аккуратно разложил ее на полу. Окончательно проснувшийся Чу Ваньнин больше не хотел спать. Повернувшись на бок, он приподнял полог и тихо наблюдал, как молодой человек быстро и умело подготовил место для сна.
— …
— Спокойной ночи, Учитель, добрых снов.
Мо Жань, не раздеваясь, лег в свою импровизированную постель и укрылся тяжелым ватным одеялом. Черные глаза мягко и спокойно взглянули на лежащего в кровати Чу Ваньнина.
Чу Ваньнин прочистил горло:
— Кхм.
Глядя на Мо Жаня, который всем видом демонстрировал послушание, Чу Ваньнин внутренне облегченно выдохнул. Натянув на лицо привычное надменно-холодное выражение, он с показной небрежностью опустил полог и устроился поудобнее в своей постели.
Но вдруг Мо Жань опять поднял голову, а потом и сел.
— Что случилось?
— Нужно погасить свет.
Он встал и задул свечу.
Комната погрузилась в тишину. Терзаемые страхами и надеждами, учитель и ученик лежали каждый в своей кровати, наблюдая, как во мраке ночи тускло мерцают созданные ими бабочки и яблоневые цветы.
— Учитель.
— Что опять? Ты будешь спать или нет?
— Буду спать, — этой ночью тихий голос Мо Жаня был наполнен какой-то особенной кроткой нежностью. — Просто я вдруг понял, что мне нужно поговорить с вами кое о чем.
Чу Ваньнин сжал губы. Несмотря на то, что его испуг не был таким сильным как в первый раз, сердце забилось быстрее и в горле пересохло.
— Я тут подумал… Учитель, когда вы спите, всегда забиваетесь в самый угол.
В низком, приятном слуху голосе чувствовалась едва заметная улыбка.
Чу Ваньнин поспешно отмахнулся:
— Я так привык.
— Почему?
— В моей комнате вечный беспорядок. Как-то я ворочался во сне, упал с кровати и поранился о валявшийся на полу напильник.
Выслушав его объяснение, Мо Жань долго не подавал голоса.
Не дождавшись ответа, Чу Ваньнин спросил сам:
— Что не так?
— Ничего, — ответил Мо Жань, но теперь его голос прозвучал гораздо ближе.
Наконец, Мо Жань снова улегся и с улыбкой сказал:
— Пока я здесь, Учителю не о чем беспокоиться. Теперь вы точно не поранитесь, если упадете, — чуть помолчав, он добавил, — я буду здесь.