Чем больше он об этом думал, тем больше чувствовал, что что-то тут не так…
«Я тоже люблю тебя».
Я тоже люблю тебя…
Если он в самом деле тогда просто ослышался, почему, после того как они очнулись от кошмара озера Цзиньчэн, Чу Ваньнин отказался признаться в том, что именно он спас его?
Но, что если он все же не ослышался?!
Если Чу Ваньнин и правда сказал тогда именно это…
Мо Жань резко сел. Он был так взволнован, что не смог сдержаться и хрипло позвал:
— Учитель!
— …
Несмотря на то, что человек за пологом даже не шевельнулся, Мо Жань все же продолжил:
— Сегодня, когда стирал одежду, я нашел одну вещь.
За пологом было тихо.
— Вы знаете, что это? — стоило ему произнести эти слова, и он сам испугался своей смелости. Надо же быть таким глупым, чтобы настолько бестактно спрашивать об этом Чу Ваньнина.
Но тот не отзывался.
Мо Жань помедлил в нерешительности. Не сводя с полога черных как смоль, влажных глаз, он снова позвал:
— Учитель, вы не спите?.
На плетеной кровати, скрытой за плотным пологом, Чу Ваньнин не шевелился. Похоже, что он в самом деле уснул. Мо Жань долго не мог успокоиться и несколько раз протягивал руку, чтобы отодвинуть полог, но каждый раз замирал в нерешительности.
— Учитель, — одними губами сказал он и снова лег.
Очень тихо и ласково он прошептал:
— Позаботься обо мне.
Чу Ваньнин, естественно, проигнорировал его мольбу.
Он пришел в полное замешательство. Трезвый и ясный ум, которым он всегда так гордился, сейчас был словно в густом дыму.
В процессе напряженного размышления на эту тему, в мозгу Чу Ваньнина рождались самые невероятные догадки, но он боялся и всячески избегал самого очевидного, казалось бы, предположения, что Мо Жань тоже любит его.
Он был похож на умирающего от голода человека, которому достался одуряюще вкусно пахнущий подрумяненный до хрустящей корочки мясной пирожок.
Чу Ваньнин прислушивался к ласковому и одновременно взволнованному бормотанию за занавесью.