— Рыжий, с узором на голове, похожим на корону? Он еще ест только рыбу, а мясо на дух не переносит?
— Да, все верно, ты его видел? — Сюэ Мэн жалобно вздохнул, всем видом демонстрируя свою беспомощность. — Он хоть и толстый, но бегает очень быстро. Я обошел всю гору вдоль и поперек, побывал даже там, где не ступала нога человека, но и следа его не нашел… — он осекся, словно в голову его пришла какая-то идея. Уставившись на Мо Жаня широко раскрытыми глазами, он испуганно воскликнул: — Ааа! А вдруг этот рисовый оборотень съел его?!
— …
Мо Жань хотел рассмеяться, но все же сдержался, сделав вид, что закашлялся:
— Насколько я могу судить, этот дух слишком мал, чтобы представлять угрозу для кого-либо.
Сюэ Мэн потер подбородок и, мысленно прикинув габариты Цайбао, согласился:
— И то верно... ты прав...
Тут вмешался Чу Ваньнин:
— На горе Хоу слишком опасно. Не стоит тебе тут одному ходить. Я помогу с поисками.
Сюэ Мэн поспешно замахал руками:
— Разве я могу беспокоить Учителя.
Чу Ваньнин возразил:
— Все равно нам тут больше делать нечего, так что поможем тебе найти кота, а потом я пойду в Зал Даньсинь на собрание старейшин. Мо Жань, пошли, быстрее начнем — быстрее закончим.
Мо Жань: — ...
На самом деле он уже смирился с поразительной выдержкой Чу Ваньнина, который одним усилием воли смог потушить бушующий в крови пожар. Но неужели он в самом деле думает, что Мо Жань сможет прямо сейчас встать и пойти искать кота?.
Заметив, что, несмотря на слова Учителя, Мо Жань даже не шелохнулся, да еще и в лице как-то странно переменился, Сюэ Мэн участливо поинтересовался:
— Что с тобой?
Мо Жань ответил:
— Ничего, просто малость поплохело, как встал. Вы начинайте искать, а я нагоню вас чуть позже.
Чу Ваньнин окинул его внимательным взглядом и только тут до него дошло, что костюм Мо Жаня отличается от его собственного. Тот привык носить черную с золотом облегающую все тело одежду, которая выгодно подчеркивала его мощную фигуру и отлично подходила для того, чтобы практиковать боевые искусства, однако теперь недостатки подобного кроя стали более чем очевидны.
— ...
Чу Ваньнин больше не проронил ни слова. Несмотря на ночную прохладу, скрытое мраком холодное лицо старейшины вдруг залилось ярким румянцем.