Хозяйка расцветающего поместья

Хорошо, что это случилось на открытом пространстве. В лесу было бы куда опаснее.

— Повезло, — хмыкнула я.

— Повезло, — очень серьезно подтвердил Виктор. Прошептал мне в макушку: — Я тоже очень испугался.

Негромко заржала Звездочка. Я высвободилась из объятий мужа, подошла к лошади.

— Напугали нас с тобой, девочка, да?

Кобылка, вздохнув почти как человек, положила голову мне на плечо. Я погладила ее морду.

— Ничего, маленькая. Ты не виновата. Сейчас отдышимся, успокоимся и тихонько поедем дальше.

— Ты не устаешь меня удивлять, — покачал головой Виктор.

Продолжить он не успел: к нам, запыхавшись и отдуваясь, подбежал Евгений Петрович.

— Анастасия Павловна, вы целы?

— Вашими молитвами, — процедила я.

— Простите меня, бога ради, бес попутал за понюшкой табаку полезть! Я должен вас посмотреть и выписать…

У меня зазвенело в ушах, в глазах потемнело, стерев весь мир, кроме лица доктора, продолжавшего что-то причитать.

— Простить? — зарычала я."

"Ругань, черная, подзаборная, совсем не подходящая юной барыне, тем более княгине, словно сама полилась изо рта.

Я понимала, что даю доктору возможность снова обвинить меня в неадекватности, но остановиться не получалось.

Широкая спина мужа заслонила мир.

— Евгений Петрович, вы меня очень обяжете, если будете держаться подальше от моей жены, моей матери и владений моей семьи.

— Прошу прощения, ваша светлость?

Я не могла видеть ни лица мужа, ни лица доктора, но в его голосе мне почудился страх.

— Если я случайно встречу вас в угодьях, принадлежащих моей семье, я буду очень, очень недоволен. Я достаточно внятен?

— Вполне, ваша светлость.

Я высунулась из-за плеча мужа ровно настолько, чтобы увидеть, как доктор отвесил церемонный поклон.

— Еще раз прошу простить мою неосторожность. Желаю здравствовать, Анастасия Павловна, и вам, Виктор Александрович. Передавайте мои наилучшие пожелания вашей почтенной матушке.

— Непременно.

Он развернулся и зашагал прочь — не слишком быстро, но и не медля.

Я посмотрела ему вслед — ненависть мешалась с отвратительным ощущением беспомощности.

Доктор споткнулся и с размаху полетел носом в землю. Совсем как Иван когда-то. Я дернулась, но Евгений Петрович уже поднимался с земли. Отряхнулся — ветер донес приглушенное ругательство — и похромал дальше.

— А у тебя в самом деле тяжелый глаз, — заметил Виктор.

Я не поддержала шутку.

— Он сделал это специально.