Иногда меня накрывало волной остаточных реакций: как будто это не мое сознание, а реальность… Поцелуи, прикосновения, близость…
Последствия травмы головы не заставили себя долго ждать – я полюбил вымышленную девушку, с каждым днем все сильнее загнивая без нее в разлуке.
Больной. Натурально психбольной.
* * *
Услышав в коридоре шаги, я откинулся на спинку кресла, готовясь к встрече с другом спустя почти четыре месяца молчания.
Макс несколько раз пытался выйти на связь, но я умышленно игнорировал эти попытки.
Ну, разумеется, я устроил сюрприз.
– Братишка… – Макс поджал нижнюю губу: на миг показалось, будто он сейчас распустит нюни.
Ой, вот только этого не надо… Впервые видел друга таким сентиментальным. Я не мог не воспользоваться ситуацией.
Внезапно запрокинул голову, закатил глаза и, приоткрыв рот, замычал нечто нечленораздельное.
– Ну и душнила же ты, Измайлов! – Гордеев обескураженно покачал головой. – Но ты неплохо выглядишь, чувак…
– И чувствую себя, не поверишь, довольно сносно. Умирать не планирую, если ты об этом, – хмыкнул, протягивая ему руку.
– Алик… – он ответил крепким рукопожатием. – Я так рад, что ты вернулся! – Макс вздохнул с облегчением, хлопнув меня по плечу.
– Ну, все не так трагично. МРТ и другие исследования показали, что мозг практически не пострадал. По крайней мере, все изменения обратимы. У меня железная черепушка! – мрачно рассмеялся.
– Тогда какого хера ты потерял память?! – друг снял трубку стационарного телефона и распорядился принести нам кофе.
– Мой лечащий врач объяснил, что амнезия может быть даже в результате сильного стресса.
– Измайлов, мне не хватало твоих несмешных шуток, – прищурившись, он серьезно посмотрел мне в глаза и поинтересовался. – Так как обстоят дела сейчас?
– Удалось восстановить все, за исключением последних нескольких месяцев. Но Рихтер полагает, это лишь вопрос времени. Он предлагал задержаться в больничке еще на месяц, но я пас, – поднял руки.